– Нет, господин! Я не помню ни о нападении, о котором вы рассказали, ни о том, что было потом. Все, что я знаю, – меня отправили в рабскую школу, где я и вырос.
– Мое имя Сантолион. Можешь называть меня так. Я понимаю, что тебе сейчас трудно произнести слово «отец», но я готов ждать сколько потребуется.
– Если все это правда, почему же вы не выкупили меня, как только узнали обо мне?
– К сожалению, к этому моменту ты уже подписал контракт на участие в скачках. Покупка и продажа рабов-участников строго запрещены. Но я сделаю это сразу, как представится такая возможность.
– Я сам завоюю свою свободу!
– Но ты можешь специально проиграть в следующем заезде, тебя выставят на аукцион, я куплю и ты станешь свободным быстрее.
– Да, элл Сантолион, вы можете сделать так, но я перестану себя уважать. Я пойду до конца. – Отец тяжело вздохнул, закрыв лицо ладонями. Спустя время убрал руки от лица, чтобы сказать:
– Сын, я не смогу потерять тебя снова!
Демидр ничего не ответил. Тишину повисшую в помещении прервал вызов с браслета.
Сантолион нажал на кнопку:
– Слушаю.
– Элл Сантолион Рониверис, сегодня состоится внеплановое собрание членов первого круга*. Ваше присутствие, ровно, как и присутствие вашего сына, обязательно! Речь пойдет именно о нем. Жду через час в Зале Совета.
– Благодарю, элла Аурелия, мы придем.
– До встречи, элл Рониверис! – женщина отключилась, не дожидаясь ответа.
Герон подходил к ней после праздника, чтобы передать информацию, ставшую доступной ему. Было решено поставить в известность всех, после встречи отца и сына.
– Ты все слышал. Тебе нужно переодеться.
Демидр спорить не стал, понимая, что на совете решится его дальнейшая судьба. В одежде, которую принес раб, он стал еще больше походить на портрет своего отца.
*****
Демидр ожидал увидеть большое, величественное здание, сравнимое размерами с Шестигранным театром или другими достопримечательностями Уграссы, но Зал Совета Ифертина поразил его своей простотой и миниатюрностью. Внутренний коридор, хорошо освещенный за счет многочисленных окон, шел вокруг всего зала, расположенного в центре и имевшего несколько дверей, в одну из которых они зашли. Демидр огляделся: посередине цельный стол, как ему показалось, стулья, колонны, минимум украшений, свет льющийся сверху. И все же зал смотрелся торжественно. Когда все собрались за четырьмя столами, вплотную стоящими кругом, которые пришлось двигать, чтобы поместить в центр стул, на который указали Демидру, Аурелия начала собрание:
– Вы все знаете историю семьи Рониверес. Ровно двадцать три года назад элл Сантолион потерял и жену, и сына, оставшись один с шестилетней дочерью на руках. Так вот! Его сын нашелся! Это раб, сидящий сейчас перед вами.
– Почему мы должны в это поверить? У вас есть доказательства? – спросил один из участников.
– Все у кого есть сомнения могут посетить мой дом сразу после совета и увидеть мой портрет, написанный в те годы. К тому же совпадают: имя, возраст и момент попадания моего сына в рабство. Элл Герон может подтвердить последнее, так как является его владельцем на данный момент.
Герон кивнул, он после разговора с Сантолионом подробно изучил все сопровождающие бумаги.
– Почему же вы не решили вопрос между собой? – уточнил Драдобендрорис, которому не нужны были никакие доказательства. Он бывал в доме Ронивересов и видел этот портрет раньше. Сидевший в центре человек был настолько похож, что это казалось нереальным. Даже у близнецов бывают отличия, а тут не было никаких.
– Поскольку Демидр успел до этого стать участником гонок нового сезона.
– Это все усложняет. Но, элл Сантолион, вы готовы в случае благоприятного исхода признать сына также и наследником всего вашего состояния?
– Да, эллы, я готов! – мужчина даже встал из-за стола.
– Элл Демидр Рониверис, прошу вас встать! – Аурелия поднялась тоже:
– Я также могу подтвердить, что у меня нет сомнений в личности данного человека, я видела портрет, о котором идет речь. Есть ли возражения среди участников заседания?
Зал молчал. Трое возглавляющих совет «исов» подтвердили личность раба.