– Отлично. Пока ты занят за городом, она может оставаться тут и ждать тебя. Вот документы и дарственная на девушку. – Забрав их, Демидр устало вздохнул.
Утро он провел, в сопровождении Лины, гуляя по территории владений, но и тут не нашлось воспоминаний. Парк изменился, деревья выросли, что-то убрали, что-то посадили, – все было не так, вернее он и не знал, как было. И лишь у самых ворот его посетило то самое дежавю. Во вспыхнувшей в сознании молнии он вдруг отчетливо увидел лицо мамы и тут же поспешил к дому. Взбежав по лестнице, быстро прошел по коридору, заходя в одну из комнат. Как он помнил, там был портрет какой-то женщины, но вчера он лишь скользнул по нему взглядом. Не цепляло.
Сейчас он замер. Это была она, женщина из его воспоминаний. Та, что подарила ему жизнь.
– Мама. – Прошептал одними губами. Слово теплом отдалось в душе и маленьким, пушистым котенком свернулось внутри, давая ту самую опору, которой так не хватало. Ошибки нет, он Рониверис!
До обеда мужчина вновь занимался изучением дома, новыми глазами смотря на все, приняв новые обстоятельства.
К обеду прибыли гости. Демидр видел, как радушно прошла встреча семейства с отцом. Их представили.
– Брат! Мой маленький братик! – Сестра обняла, по ее щекам заструились слезы. Он ответил, прижав к себе, позволив справиться ей с эмоциями и представить членов семьи:
– Меня зовут Коралия, а это мой муж, элл Георкарий Грандалус – мужчины пожали руки.
– И наша дочь, твоя племянница, элла Синтия Грандалус. – Девочка спокойно ждала своей очереди:
– Ты мой дядя? – она улыбнулась с явным интересом, открыто разглядывая его.
Демидр растерялся, он никогда не имел дела с детьми. Синтия схватила его за руку и потащила к столу:
– Мы будем сидеть рядом! – заявила она.
– А ты руки помыла? – вмешалась мама. И девочка сменила направление, не отпуская дядину руку. Обратно он внес ее, сидящей на его предплечье, она держалась за шею и выглядела довольной.
На расспросы сестры о маме ответить мужчина не смог, в который раз кратко пересказав свою историю.
– Я рада, что ты вернулся. – искренне произнесла Коралия. – И хочу надеяться, что освободившись, ты будешь жить с отцом.
– Я не буду загадывать. – Не стал давать обещаний.
– Дядя, слушайся маму, я хочу часто приезжать к вам с дедушкой в гости.
Взрослые рассмеялись.
– Элла Синтия, с удовольствием пообщаюсь с вами снова. – улыбнулся Демидр.
Синтия нахмурилась:
– Зачем такие помпезности? – за столом снова раздался смех.
– Дочка, я и не догадывалась, что ты знаешь такие слова. – Взгляд Коралии светился весельем.
– Я исправлюсь. – пообещал Демидр, слова племянницы его тронули.
Улыбка снова вернулась к Синтии и она занялась изучением дядиного вкуса:
– А мандарины ты любишь, а апельсины, гранаты?… – пока мама ее не остановила:
– Дай дяде поесть.
– Хорошо. – тут же согласилась дочь. – Я спрошу тебя после обеда и ты все расскажешь. – Заявила уверенно.
– Договорились, – прожевав кусок мяса, ответил он.
Весь вечер они провели вместе. Общаться с ребенком было интересно. Сочетавшиеся в ней ум и непосредственность часто ставили мужчину в тупик или вызывали веселье окружающих. Но девочка ни на кого не обижалась, она и сама была не прочь посмеяться со всеми, очаровав своего дядю, не ожидавшего такого приема.
Сантолион, наблюдая за всеми, был рад, что семья не отвергла сына. Пусть незначительные, но опасения были, не относительно детей, а относительно мужа Коралии. Но он был человеком без предрассудков и знал, как для жены важно, что брат вернулся. Они поддерживали друг друга во всем. Дружная, любящая семья, только в таких росли счастливые дети, – этот постулат Коралия усвоила рано, с тех самых пор, когда они с отцом были друг для друга опорой, оставшись одни. Георкарий разделял взгляды жены, хоть в обществе они этого и не показывали.
– Господин, прошу вас! – Лина откинула край одеяла, сняв покрывало с большой кровати. Он и сегодня собирался спать на диване, но умоляющие глаза рабыни заставили изменить решение. Девушку могли наказать даже за то, что он лег в неположенном месте. Она помогла переодеться, за столько лет рабства нагота не смущала мужчину, он к ней привык, Лина тоже не невинная девушка, хоть он и заметил, как ее щеки порозовели.