– Дядя, когда же мы пойдем на озеро? – самым трудным было ждать пока соберутся взрослые.
– Сейчас позавтракаем все вместе и пойдем в парк. – Демидр подхватил племянницу на руки и занес в столовую.
Пока ели выяснилось, что у отца девочки много работы и он пойти со всеми не сможет. Вынужденно отказался и Сантолион, желавший идти со своими взрослыми детьми и внучкой, но понимавший, что скорее станет причиной молчания, поскольку сын еще не готов его признать. Вздохнув, он посмотрел на Демидра, но тот в этот момент улыбнулся Синтии:
– Не переживай, с нами пойдет твоя мама, а папа и дедушка погуляют с тобой в следующий раз.
Отношения между отцом и сыном не складывались, но Сантолион надеялся, что Демидр рано или поздно все поймет и по-настоящему вольется в семью. Выйдя провожать своих детей и внучку, Сантолион вновь обратил внимание на невероятную схожесть с сыном, особенно в этих дорогих одеждах, что сейчас были на нем: «совсем как я в молодости». – В глазах появилась печаль, добавляя морщинок.
Демидру пришлось взять с собой Лину, но это его радовало: у девушки будет возможность прогуляться, а не сидеть целый день в доме практически взаперти.
Лина тоже была рада пройтись по городу, которого она толком не видела. Предыдущие два хозяина жили далеко за пределами столицы, и ей просто повезло попасть сюда: старик не имел родственников, все имущество отошло городу, нескольких выбранных девушек отправили на главный рынок страны. Среди них оказалась и Лина.
В Чутогском парке было три причала, с привязанными к ним лодками. «Исы» имели право на первоочередной, бесплатный проход, поскольку являлись владельцами лодочной станции, однажды поровну заплатив за ее оборудование. Теперь деньги на содержание и ремонт частично выделялись из городского бюджета, а остальное шло из денег, получаемых от проката лодок для всех остальных посетителей. Чуть позже на берегу, также скинувшись, отстроили кафе-террасу и небольшой домик для спасателей и врачевателя, обязательно дежуривших здесь днем.
Синтия бежала чуть впереди, радуясь всему вокруг: зелени листвы, пению птиц, легкому ветерку и утренней прохладе. За ней приглядывала Лина. Рабыню, обычно сопровождавшую девочку, оставили дома, ей нездоровилось.
– Коралия, а ты всегда берешь с собой своего личного раба на прогулки? – идя рядом с сестрой, поинтересовался Демидр, оглянувшись на следовавшего за ней мужчину.
– Так положено. – пожала она плечами. – Смотрю, ты тоже взял свою.
– Я взял не потому, что так положено, решил, пусть подышит воздухом.
– Но ведь взял же. – она улыбнулась. – Лучше скажи за что ты так с отцом? Ты не знаешь, как он горевал о вас с мамой, как искал.
– Сестра, мы сами решим наши вопросы. Ты лучше расскажи, что знаешь о том, почему мы с мамой оказались в рабстве? Почему раньше уехали?
– Из-за меня тоже. – вздохнула Коралия, – В то время я была в гостях у бабушки с дедушкой, а у отца скопилось много неоконченных дел, требовавших немедленного вмешательства. И мама предложила вариант, что она с тобой поедет раньше, а когда отец разберется со всем, то заедет за мной и мы присоединимся к вам. Вряд ли бы мама отправилась одна с нами двоими. – Девушка снова вздохнула. – Кто же знал, то так получится?
– Сестра, в этом нет ни твоей, ни чьей вины. Это судьба. – Демидр обнял Коралию, сочувствуя. – А они жили дружно? Не знаешь?
– Я никаких скандалов не видела, да и отпустил он вас, думаю, лишь потому, что мама так захотела. Я думаю, что он ее очень любил, иначе не горевал бы столько и снова женился. А почему ты об этом спрашиваешь?
– Хочу разобраться, что случилось на самом деле.
Они говорили еще о многом.
Лине понравилось общаться с девочкой. Они весело смеялись, следили за разноцветными рыбками, брызгались водой. Иногда брызги долетали и до дяди с мамой, те отвечали, но разговор не прерывался.
В какой-то момент Синтия в азарте вскочила, лодка качнулась слегка, но девочка потеряла равновесие и выпала за борт. В этом месте было достаточно глубоко.