Предыдущие вечер и часть ночи они снова провели вместе, разговаривая в основном о ней. И ему, вопреки всем его взглядам на жизнь, было с ней хорошо, не как с рабыней, как с человеком. Он поймал себя на мысли, что забывает о ее статусе и ждет от нее настоящего отклика. И самое странное, – он его получил, поняв, что она также хочет его, Арагона, не господина. Поцелуи были страстными и горячими, она дрожала в его руках не от страха, а от его прикосновений, от его дыхания, пробегавшего волнами мурашек по ее телу. Но все снова закончилось, так и не начавшись, хоть он и убедился, что на девушке уже нет набедренной повязки, а значит особые дни прошли и путь свободен. Он отпустил ее, не требуя удовлетворения для себя. Закончил сам, когда она ушла. И долго лежал, глядя в потолок, зная, но не понимая причины, не дававшей ему переступить черту: он не хотел ее обидеть, рабыню, чувства которой не должны были его волновать.
Нирая не помнила, как дошла до своей комнаты накануне, как принимала душ, который совсем не помог. Тело горело, его скручивало, тянуло, деформировало, казалось, каждая клетка готова была взорваться. Она ни о чем другом не могла думать. Ей хотелось совершить какое-нибудь безумство: как кошка вскарабкаться на занавеску, заточить когти об стену, разодрать все вокруг в мелкие клочья. Она металась по кровати без сна, не находя ни отдыха, ни удобного положения, ни комфортной температуры, то сбрасывая одеяло, то вновь накрываясь им. Забыться удалось лишь на полчаса перед рассветом. Но стоило ей открыть глаза, как она поняла, что ничего не изменилось. Значит так по-настоящему выглядит желание? Желание, которое поглощает сознание, которое выжигает страх, навязчиво отстукивая в висках: «Хочу! Хочу! Хочу!». И что теперь делать? Ждать? Она же не может попросить его об этом? Ночь настолько ее измотала, что все табу, которые у нее были раньше, исчезли. Это делают лишь с рабынями? Но она ведь сама рабыня! И ей от этого не уйти. А с ним не страшно! С ним хорошо и хочется продолжения. Она чувствовала, что он не может причинить ей вреда. Только бы дождаться вечера.
День дался ей трудно. Софире несколько раз делала замечания. Заметив бешеный блеск в глазах рабыни, хозяйка решила, что той нездоровится и отправила ее отдыхать, сразу после ужина. Но девушка спустилась в комнату для гостей.
Нирае пришлось сидеть в одиночестве, что только усугубляло ее положение. Под ней уже было мокро, воображение рисовало картины из дома второго хозяина, в которых были они с Арагоном. Все переплеталось, жило, дышало. Ожидание было томным, трепещущим.
Ручка повернулась, бесшумно открылась дверь, взгляды встретились, замок защелкнулся.
Пространство вспыхнуло, затрещало, электричество было везде: в воздухе, в дыхании, в движениях. Казалось еще немного и все полыхнет ярким синим сиянием.
Она непроизвольно улыбнулась, увидев его, чуть нервно сжимая руки, от переживаний, что что-то пойдет не так.
Он понял: она ждет и… готова! Такая красивая в этом белом платье с серебряным кантом, как хрупкий весенний цветок, выглянувший из-под снега и потянувшийся к солнцу.
Слова были уже не нужны. В душе – хищник приготовился к атаке, замер перед последним прыжком. Шерсть, если бы она была у него, сейчас стояла бы дыбом, сверкая разлившейся по ней синевой электрических искр. Колоссальное притяжение было сильнее любого из существующих. Это было не просто желание, это была неизбежность. Он приблизился, не отрывая глаз, держа ее взгляд своим. Она не посмела бы опустить глаза, если бы сама захотела. Там в его взгляде было все, о чем рабыням не говорят, в чем им никогда не признаются. Но она поняла и изнутри засияла.
Касание, как тысяча молний, пролетевших по обоим телам.
Он поставил ее на ноги, раздел, медленно, окутывая жаром. Она помогала ему, снимая застежки, удерживавшие его плащ и хитон, обволакивая полыхающей прохладой. Обнаженные тела встретились, соприкоснулись, замерли на вдохе, разговаривая глазами. Близко, очень близко. Грудь коснулась груди, пробив до дрожи, до сглатывания сухости во рту, до натягивания тетивы всех мышц, звенящих общим камертоном. Губы уже не ждали, сливаясь в единое целое, словно столкнувшиеся галактики, из которых в итоге образуется одна, новая, невероятная.
Подхватив девушку на руки, он уложил ее на кровать. Поцелуй продолжался, уравнивая их ритмы, набиравшие обороты. Он не спешил, наполняясь ее ароматом, дурманящей сладостью, любуясь увиденным.