– Поднимайся! И запомни компаньонке сестры не пристало падать на колени словно простой рабыне. Разве Софире не рассказала тебе все правила? – Мужчина постарался придать своему голосу холодность и безразличие, а в глубине серых глаз можно было заметить зародившееся желание.
– Простите, господин! Больше этого не повторится! – И хоть хозяйка и правда ничего толком не говорила, нельзя обвинять господ в неправоте. Правило, по которому раб всегда виноват, девушка знала не понаслышке.
– Повернись-ка! Медленно! Не спеши! – До этого бледное лицо девушки вспыхнуло под пристальными мужскими взглядами, но она не посмела ослушаться.
– Хороша! – оценивающе фыркнул друг. – Жаль, что это запретный цветочек. Но, если вдруг он надоест твоей сестре, уговори продать его в мой любимый сад. Я о нём позабочусь.
Ну вот опять началось, – сдержала вздох девушка. Видимо красота не даст ей покоя, и её постоянно будут пытаться затащить в чью-то постель. Благо, что не приказали сразу раздеться.
– Хо-ро-ша! – задумчиво подтвердил Арагон. – Зовут как?
– Нирая, господин! – потеплевший тон хозяина не заставил девушку обмануться, скорее наоборот, в душе зародилось чувство тревоги.
– Ладно, иди! А то сестра мне потом такие смотрины* устроит! – Арагон усмехнулся, проводив рабыню долгим, пристальным взглядом.
Мужчина и сам не понимал, что за чушь он несёт, пытаясь скрыть от друга свои настоящие эмоции, которые и сам пока плохо осознавал. Чем его так зацепила эта рабыня? Он видел немало красивых девушек, но… Ликург додумать не дал, прищурившись, положил руку ему на плечо и уточнил, с тревогой заглянув в глаза:
– С тобой всё в порядке? – заметил значит.
– Нормально! – Арагон потянул друга на диван в нише под лестницей. Тут же нарисовался раб, замерший в почтительной позе и ожидающий господских повелений.
– Вина нам налей! – распорядился Арагон, подумав, что ему для спокойствия просто необходимо выпить пьянящего напитка. Впрочем, напиваться мужчина не собирался, справедливо полагая, что дрожь можно и одним фужером унять.
Сделав пару глотков и частично сняв напряжение, он вспомнил обязанности хозяина и поинтересовался: не хочет ли Ликург чем-нибудь закусить выпитое? Получив утвердительный ответ, отдал приказ принести канапе и фрукты, и удовлетворённо откинулся на спинку дивана.
Через несколько минут раб подкатил к ним накрытый, передвижной столик, оставшись стоять в стороне, на случай новых приказов.
*****
Скрывшись за дверью своей комнаты, Нирая прикоснулась к своим пылающим щекам и решила пойти в ванную. Надо же привести себя в порядок. С чего это её так бросило в жар? Раньше девушка никогда за собой такого не замечала, не считая врачебного осмотра. Впрочем размышлять на эту тему ей не пришлось, из браслета послышался звонок вызова. Наскоро умывшись, Нирая поспешила к госпоже.
Хозяйка расположилась на софе в своей уютной гостиной и, подозвав девушку, вручила ей книгу, приказав сесть в ногах и читать. Софире помнила, что отпустила рабыню до утра, но на то она и госпожа, чтобы менять свои желания хоть сто раз на дню. На самом деле ей лень было читать самой, но очень хотелось узнать продолжение начатого любовного романа. Укрывшись пледом, Софире прикрыла глаза и погрузилась в воображаемый мир, выступивший из темноты. Мелодичный голос рабыни убаюкивал и девушка вскоре заснула. Нирая не сразу это заметила, отложив книгу, продолжала сидеть, не смея уйти без разрешения.
А сын весь в отца, – думала девушка, – такой же статный, сильный, ухоженный, не похожий на тех юнцов, что смеялись, разглядывая её тело на рынке, хотя он лет на восемь их старше. Но девушка почему-то была уверена, что и раньше он не позволил бы себе такие развлечения. В праве хозяина унижать своих рабов, другой бы не задумываясь ещё и ударил, хотя это не вина Нираи, что господин не заметил браслета. Но раб всегда виноват! А Арагон не стал презрительно фыркать и даже при друге подтвердил, что она красива. От воспоминаний о втором мужчине девушку передёрнуло, в его "сад" ей совершенно не хотелось. Видимо ей снова повезло, надо только поменьше попадаться на глаза отцу семейства и жизнь будет лучше, чем просто сносной.