А тогда было страшно. Впервые остаться наедине с мужчиной, не оправдать его надежд, допустить ошибки, оказаться негодной. Она шла в его комнату на негнущихся ногах. Постучала, дождалась разрешения войти. Арагон сидел на большой кровати, ещё одетый и внимательно её разглядывал. Потом приказал раздеться и вновь не спешил, давая девушке привыкнуть к новым ощущениям. Показав на кровать и дождавшись, пока она ляжет, медленно, с предвкушением касался её гладкой кожи, изучая реакции и борясь со своим всепоглощающим желанием. Она горела в его руках, готовая молить о пощаде, сердце трепетало пойманной птицей, а он будто издевался, наслаждаясь её податливостью и доступностью. Широко разведённые ноги вызывали смущение и его взгляд, когда он встал и раздевался, глядя на её открытость. А потом наблюдал за её первым оргазмом.
Через некоторое время хозяин лёг на спину, положив ладони под голову, и дал ей свободу действий. Волнение охватило её, со стороны она казалась неопытной, впервые увидевшей мужчину без одежды. Но постепенно девушка взяла себя в руки и Арагон ощутил ласки опытной «жрицы любви».* Первое касание губ выгнуло мужчину дугой, но он не сделал ничего, чтобы облегчить девушке её старания. Получив первое удовлетворение, он хотел её снова.
Мимолетная боль и сладкие судороги накрыли практически сразу, а он продолжал двигаться, нависая над ней, толкаясь в самую глубину. Замирая, когда оргазм подступал совсем близко, желая продлить своё удовольствие от новых ощущений. Раньше он самостоятельно делал это, и теперь, почувствовав разницу, не желал прекращать начатое. А когда уступил возросшему напряжению, ощутил прилив небывалой силы. Их накрыло вместе.
Он не прогнал её, не отпустил, Только ближе к завершению прохрипел:
– Сядь! – и она послушно опустилась сверху, двигаясь до тех пор, пока они снова не кончили.
Она ему явно понравилась, ведь они провели в загородной резиденции почти два месяца.
После обеда они гуляли в парке за домом, прошлись по кипарисовой аллее до самого конца, свернули на тропинку к роднику. Здесь под лавровым деревом стояла скамья, одно из любимых мест отдыха хозяев. Журчание ручейка, уединённость и умиротворение.
А вечером господин позвал её к себе. Появившаяся было надежда тут же исчезла, стоило ей переступить порог его комнаты. Полы хитона не топорщились, как обычно, он её не желал. Попытки сделать хоть что-то не увенчались успехом. Скоро у неё будет новый хозяин. Словно услышав её мысли, Арагон произнёс:
– Я не буду тебя продавать. Ты будешь со мной и возможно ситуация вновь изменится. – Но она слышала, чувствовала, понимала: это конец. Вернувшись к себе, она впервые расплакалась, ощутив душившую боль. Глупая! Ей нельзя было влюбляться! Но она любила, хоть и не признавалась в этом себе никогда. Весь следующий день она не выходила из комнаты. Не было желания ни есть, ни гулять, ни его видеть. Последнего она боялась, боялась не справиться с вырвавшимися на свободу чувствами, боялась стать противной ему, показаться навязчивой.
Арагон и не подозревал об этом, он с самого утра уехал на виноградники и провёл на них целый день.
*повозка – своим видом напоминает кибитку. Корпус обычной повозки изготавливают из древесины филотеса. Такие повозки имеют большие размеры и предназначены для путешествий на длинные расстояния, требующие остановок на ночь. Облегчённая повозка имеет деревянную крышу, защищающую от дождя, а сам корпус состоит из переплетённых лоз винограда. Что позволяет не использовать днём дополнительное освещение, и создает внутри прохладу во время движения, поскольку хорошо продувается ветром. Также благодаря более лёгкой конструкции лошади меньше устают. В жаркие месяцы знать отдаёт предпочтение именно этому средству передвижения за стеной.
*опытной «жрицы любви» – в данном случае речь идёт не о древнейшей профессии, а о том, что девушек-рабынь учили доставлять удовольствие мужчинам, но до первой продажы девушки оставались девственницами. Такие рабыни, как Десма, ценились очень высоко.
Н****** О* благодарю за награду!
К главе 11
Облегченная повозка, полученная путём плетения из виноградной лозы