– А теперь иди спать! Не хочу чтобы ты завтра неподобающе выглядела, дорогая. Гости должны наслаждаться твоей красотой. – С издёвкой в голосе, произнёс мужчина, подзывая к себе очередную рабыню.
Никто не ждал, что молодожёны появятся рано и поэтому он позволил себе закончить оргию лишь под утро, и потом проспать до обеда. Таковой была их первая брачная ночь, таковыми они оставались и далее, на протяжении всей совместной жизни супругов. Орестис всегда держал своё слово: госпожа умерла девственницей.
Будучи далеко не последним человеком в городе, Орестис мог творить, что угодно, не оглядываясь на законы и мнение большинства, считавшего его чуть ли не исчадием ада. Но он по-прежнему любил честность и эта рабыня покорила холодное сердце. Поскольку он не мог принять её в дом в качестве жены, а любовницы не были нужны ему никогда, да и обязанности рабыни, отведённые ей в этом доме она тоже выполнять не хотела, он решил девушку продать, считая это хорошей наградой за её честность, стойкость и как ни странно такое к себе отношение. Он чувствовал, что она его не боится, будучи первым человеком за долгие годы, бросившим ему вызов, не сломавшимся от наказаний и не изменившим себе. Ему было удивительно видеть в этой рабыне себя молодого, он дал бы ей и свободу, но его внутренние принципы не могли допустить проявленное непослушание, поэтому он её продавал, не желая однажды сломать. Пусть это делают другие, а ему не зачем беспокоится о какой-то рабыне. Хотя может ей ещё повезёт. – Так успокаивал себя хозяин Нираи.
Он наказывал рабов в своей собственной манере, никогда не разрешая бить по всему, что находится выше талии или запирая их в одиночках в кромешной темноте, иногда лишая еды. Странно, что при таком "щадящем" режиме его считали чуть ли не дьяволом, правда так думали лишь свободные, стоило взглянуть на них исподлобья; рабы же его почти любили, особенно вырванные из лап хищных хозяев, обожавших вид свежей крови. Откровенным насилием он тоже не занимался, всегда заботясь об их здоровье и удовлетворении, длительное отсутствие которого также становилось наказанием для строптивых. Он относился к рабам, как к дорогим экспонатам своей любимой коллекции, которой гордился и все гости, посещавшие его дом, могли с уверенностью сказать, что стольких красивых рабов нет ни у кого в столице и за её пределами. Единственным и беспрекословным табу в его владениях были дети, никто не имел на них права и все до единого должны были предохраняться. Нарушителей после рождения ребёнка ждала медленная, мучительная, прилюдная смерть. И чем дольше длились издевательства, тем чаще виновные молили о ней, давая остальным время подумать: «Стоит ли оно того, чтобы так рисковать?» В конце концов их убивали, а ребёнка отправляли на рабский рынок. Дети рабов всегда рождались рабами.
*Уграсса — столица древнейшего государства Ифертин на планете Эверон. Эверон в два раза больше Земли и находится в параллельной вселенной, которая никак не пересекается с нашим миром. Что касается Уграссы, то в некоторых моментах могут прослеживаться совпадения с городами Древней Греции.
Дорогие читатели, рада приветствовать вас на страницах новой истории. Добавления в библиотеку, звёздочки и сердечки расскажут мне, что книга вам нравится и порадуют моего муза. Не забываем подписываться на автора, чтобы не пропускать обновления.
Глава 2
В одиночке становилось прохладнее и продрогшая девушка сильнее прижималась к коленям, обхватив их руками. Ей даже накрыться было нечем, в этот раз хозяин сорвал одежду, оставив её совершенно голой, отчего Нирая чувствовала себя беззащитной, словно хитон хоть как-то мог уберечь девушку от происходящего. Уберечь вряд ли, но хотя бы немного, чуть-чуть согреть...
В такие минуты Нирая всегда вспоминала маму: улыбку на лице, теплоту её рук, чувство защищённости, которые дарили её объятия. Пока она была первым ребёнком и при этом маленькой, ей часто доставались такие моменты. Она не сомневалась, что мама любила её. А потом появились дети, ещё и ещё, и так почти каждый год. Братьев и сестёр становилось всё больше, денег и возможности жить безбедно всё меньше. Отцу Нираи такая плодовитость жены нравиться перестала, скандалы возникали практически постоянно, на отца стал давить давно не налаженный быт, да и сама жена не привлекала, как прежде. Тут же нашлись друзья, готовые поддержать и утешить. С ними он запил, постепенно превратившись из уважаемого главы семейства в дикого и необузданного пьяницу, распускавшего руки не только дома.