– Возьмём к примеру стул. Что с ним можно делать? На нём можно сидеть, его можно поставить в сторону, унести в подвал, – на этом слове многие напрягались от страха, ведь слово «подвал» они связывали исключительно с наказаниями.
– Его можно забыть, его можно сломать! Или он может сломаться сам. А что делают со сломанной вещью? Правильно! Продают на запчасти или выкидывают! При этом стул не испытывает никаких эмоций! А хороший раб испытывает только те, которые нужны его хозяину! Боль, голод, страх, жажда, желание, удовольствие и другие, – только господин знает, что и когда ему нужно. У вас не должно быть ничего своего! И не играет роли, хочет ли он чтобы вы страдали или радовались, вы всегда должны с благодарностью принимать любое внимание хозяина! – С этими словами госпожа взяла стул и бросила его об стену. Все вздрогнули, по спинам пробежал холод, кто-то заплакал, ассоциируя себя с развалившейся мебелью. Слёзы – повод для наказания!
Все эти «уроки» Десма помнила слово в слово и не понимала, когда перестала быть «удобной», как позволила себе что-то чувствовать без господской воли? Хозяину ведь всё это было не нужно! Наверное, она сломалась, сломалась, как тот стул, разлетевшийся в щепки. Да что там стул, когда рушится привычный, понятный мир? Девушка поёжилась, обняла себя руками, но теплее не стало. Она не заметила, как тело пришло в движение и стало раскачиваться, словно маятник, с небольшой амплитудой: вперёд – назад, вперёд – назад.
С ужасом осознав, что она уже давно перестала быть такой, как должна, Десма закрыла лицо руками, желая спрятать свой стыд – она не справилась! Погрузившись в свои переживания девушка не чувствовала ход времени. По её ощущениям оно оцепенело вместе с ней. Я заслуживаю сурового наказания, – думала она, убеждая себя в своей виновности. Но и от этих мыслей боль не проходила, сжимая сердце рабыни в своих тисках.
В какой-то момент она очнулась от холода, не понимая, когда легла, когда задремала, прямо в одежде, на одеяле. Перекатилась под него, не желая вставать. Закуталась, ища тепла и забвения. Но мысли о её непоправимых ошибках вновь и вновь возвращались. Она считала, что уже не достойна быть личной рабой, что господин в праве продать её. И то, что он не собирался этого делать, может измениться в любую минуту. Возможно, он ещё не понял, что она уже сломанная…
Каждая попытка осмыслить ход дальнейших событий заводила Десму в тупик. Ведь любое её действие станет иррациональным, поскольку будет опираться на её, Десмы, желания. А их у неё быть не должно! Но и смириться с волей хозяина уже не получалось. К ознобу добавилась головная боль, девушка потеряла связь с реальностью, то проваливаясь в забытьё, то снова окунаясь в невесёлые мысли. Пелена перед глазами не позволяла отслеживать день и ночь, – Десма плакала, даже не осознавая этого, погрузившись в печаль и сожаления.
*****
Дверь в её комнату распахнулась с гулким стуком. Содрогнулись не только стены, но и внутренности. Десма подскочила от неожиданности. В ушах зашумело, в виски молнией ударила боль, мир поплыл перед глазами и девушка рухнула, так и не успев подняться.
– Вставай! – но она уже ничего не слышала, потеряв сознание. Арагон решил, что она притворяется. Подошёл и с силой тряхнул за плечи, но девушка не отреагировала, болтнувшись, как тряпичная кукла в его руках.
– Врачевателя! – бросил дежурившему рабу, мгновенно кинувшемуся исполнять приказ.
Только сейчас Арагон взглянул на её лицо: круги под глазами, бледность, сухие губы, потерявшая яркость и свежесть кожа. Нежелание признавать в случившемся и свою вину привело в ярость. Что она о себе возомнила?! Как посмела?
– Элл Арагон! – в дверях появился взъерошенный упитанный мужчина среднего возраста, одетый наспех и явно выдернутый из сладкого сна. Он торопился, поскольку раб успел предупредить, что господин рвёт и мечет.
– Займёшься ей! И утром доложишь! Меня не будить, даже если она умрёт! Но, если узнаю, что этому поспособствовал ты, берегись!
– Всё сделаю! Будьте покойны! – лекарь уже сидел на кровати рядом с рабыней и измерял пульс. После ухода господина в комнате стало тихо. Дежурный раб вызвал по дороге ещё одного, так как сам должен был следовать за хозяином, но и врачевателю может понадобиться помощь. Вызванный раб беззвучно проскользнул в комнату и замер у двери, ожидая приказов.