– Вставай, нам пора ехать. – Арагон поднял одежду и стал одеваться. Говорить что-то ещё не посчитал нужным, но Демидр понял и так, раз его не убили на месте, значит сражаться с хозяином не придётся и всё остальное теперь только в своих руках. Надо лишь выиграть скачки. Ободрённый, поднялся, отряхнул прилипший песок и направился к лошадям.
*Арскат – место проведения скачек, напоминающее вытянутый по форме древнеримский Колизей, вместимостью на 350 000 мест. Длина сооружения составляет семьсот метров. Одна из сторон арены фактически является склоном холма, на котором расположили трибуны, что уменьшило затраты на строительство.
К главе 16
Именные металлические жетоны-подвески для прохода в Арскат.
На лицевой стороне указывается имя владельца, на обратной – фамилия рода.
(пришлось долго договариваться с ИИ, оказалось он любит двойные гласные)
Глава 17
Спина полыхала огнём, когда двое рабов бросили тело Линкея на сеновале. Идти сам он не мог, получив за каждое слово, что выслушал от господина управляющий, не доверивший хлыст никому и лично располосовавший всё тело раба. Наглядно, чтобы другим неповадно было. Но Линкей радовался, ведь его план удался: Десма почти неделю работала на конюшне. Он с упоением наблюдал, как тяжело ей даётся работа, и пусть она не жаловалась никому, но заплаканные глаза говорили, как ей не сладко. Огорчало лишь, что Демидр бросился ей помогать, ни на шаг не отходил, только сейчас он уехал и освободил путь для родившихся в голове раба планов.
Сама Десма ничего мужчине не сделала, но Линкей ненавидел всех женщин и готов был вытерпеть новое наказание, лишь бы любой из них стало плохо. Ненавидел за то, что хотел, а они шарахались от него, как от прокажённого, отдавая предпочтение таким, как Арагон и даже таким, как Демидр, а его Линкея обходили всегда стороной.
В романтической юности он, как и все питал надежды, однажды даже влюбился, но первая девушка высмеяла его полутораметровый рост, сказав, что его самого защищать надо, такого мелкого. Неприятно, но он это пережил, снова увлёкся, но и тут не повезло. Новая избранница его унизила при всех своих подругах, оставив без одежды и выставив на посмешище, обсудив все его «недостатки», даже те, которых не было никогда. Он сгорал от стыда, всё ещё считая, что поднимать руку на девушек последнее дело. Но девушки не остановились на этом, задевая и его гордость, и его самолюбие в течение многих дней при каждой удобной возможности. Может быть он и с этим бы справился, уехал туда, где его не знают, но в один из вечеров, возвращаясь домой, наткнулся на одинокую фигуру. У него не было плохих намерений, когда он к ней подходил, но она закричала так, словно увидела чудовище и он сорвался. Затащил жертву в кусты, надругался, зажимая рот, почувствовал звериное удовольствие. Девушка не постеснялась, всё рассказала, его поймали, и поскольку он не раскаялся в своём поступке, осудили на пожизненное рабство. И этого он не стерпел, начал их ненавидеть, не переставая так же сильно хотеть.
Поскольку Линкей не отличался красотой, был родом из сельской местности и умел обращаться с лошадьми, то специализацию определили быстро, доучив на конюха. Так он попал к Дикронодисам. Работал неплохо, не сильно усердствуя, но и не расслабляясь. Женщины на загородной конюшне появлялись очень редко и он большую часть времени проводил именно там или на выпасе, где их не бывало совсем. Появление Десмы всколыхнуло старые обиды, а её красота подлила масла в огонь. Он прекрасно понял распоряжение господина, но упустить такую возможность не мог. Чем больше она страдала, тем привлекательнее становилась для него, ведь в его глазах это их уравнивало и давало шанс, которого он так ждал. И сейчас, даже не замечая, как колется сено, забыв о кровавых рубцах, он рисовал в своей голове картины, как она будет ему принадлежать, слишком хрупкая, чтобы дать отпор и слишком покладистая, чтобы не оценить его «добродетели». Вовремя Демидр устранился, ещё и рабыню передал под его опеку, а больше Десму некому защитить. Хозяин уехал, и управляющий не будет охранять её сутками. Пусть и на животе, Линкей прекрасно выспался, сменил окровавленную набедренную повязку, умылся у родника и, сделав первый обход конюшни, пошёл завтракать. Предвкушение гасило все неприятные ощущения, и он решил не заходить к лекарю, чтобы тот обработал спину. Настроение стремительно улучшалось.