Дома вокруг были больше в разы, своим величием напоминая дворцовые ансамбли. Нирая, сидя рядом с хозяином, широко распахнула глаза, ей словно позволили заглянуть прямо в сказку, с запахом жасмина, апельсинов и яблок, в мир, который существует только в мечтах.
Мужчина всю дорогу молчал, чуть откинувшись на спинку сиденья. Казалось он слегка задремал от равномерного движения, ведь рабы очень старались нести носилки бережно и аккуратно. Внутри стен лошади почти не использовались, элита отдавала предпочтение паланкинам, подчёркивавшим статус владельцев. Слуги распахнули ажурные ворота и паланкин медленно «поплыл» по тенистой парковой аллее.
Погрузившись в воспоминания, Нирая не заметила, как заснула, продолжая видеть во сне картины из прежней жизни.
Как ни странно хозяин нанял учителей и заставил заниматься девочку живописью, музыкой, танцами и языками. Читать её научила мама и теперь эта возможность пригодилась в огромной библиотеке нового дома. Если не считать разлуки с семьёй, Нирая чувствовала себя очень счастливой, видя своё будущее в светлых тонах: представляя, что выйдет замуж за достойного человека и у них будет свой дом и даже возможность путешествовать по миру, о котором девушка узнавала из книг, надеясь увидеть красоты собственными глазами. Через несколько дней она станет совершеннолетней и сможет строить жизнь по-своему. Она была уверена, что её благодетель не будет против и она сможет встретиться с матерью, братьями и сёстрами и при необходимости им помочь.
«Как они там?» – девушка не раз задавалась этим вопросом, не имея возможности выходить в город без сопровождения хозяина. Но неожиданно для всех он умер, не оставив наследников. Причину рабам, разумеется, никто не сообщал. А вот то, что всё имущество теперь пойдёт с молотка в пользу города уже знал весь дом.
Нирая предполагала, что после случившегося она сможет вернуться к родным, но известие о рабстве свалилось на бедную девушку крушением всех надежд. Вероятно хозяин хотел сделать её своей наложницей, ожидая лишь, когда она подрастёт, оградив договором любые посягательства с её стороны на своё имущество, которым оказывается была и она сама.
Вместо ожидаемого праздника, обещанного господином, день, который она так ждала превратился в поход на рабский рынок вместе с остальными рабами.
– Вставай! Одевайся! – Орестис бросил к ногам рабыни серый хитон с поясом.
Нирая вздрогнула от резкого голоса, не понимая, как могла не услышать звук открывшейся скрипучей двери, которого она обычно пугалась. Девушка поспешила подняться и натянуть на себя принесённую одежду. Выйдя из камеры, зажмурилась от яркого, ударившего в глаза света, замешкалась.
– Чего встала опять? Поторапливайся! – недовольно пробурчал мужчина, подталкивая её в спину, отчего она то и дело спотыкалась и вздрагивала, когда они шли по коридору к лестнице, ведущей из подвала наверх. У дома уже ждал паланкин. Хозяин, взяв цепь от ошейника Нираи, прикрепил её к карабину с внешней стороны носилок. При помощи двоих из рабов забрался внутрь и, вальяжно развалившись на широком сидении, махнул рабам отправляться. Они, все как один, дружно подняли хозяйский транспорт и зашагали по направлению к стене, недалеко от которой чуть в стороне от общего поселения находилось по местным меркам неприметное двухэтажное здание из обычного необработанного гранита. Перед зданием располагалась ровная площадка для паланкинов, рядом с которыми прямо на земле сидели рабы-носильщики, ожидая своих хозяев.
«Всё-таки продаёт.» – Нирая вздохнула. Давно ли она считала мир внутри стен раем? А вот уже второй раз идёт по дороге к рынку элитных рабов. В этот раз даже босая, или господин не подумал об обуви, или всё ещё наказывает её за дерзость. Мелкие камни, довольно часто имеющие острые края, больно впивались в подошвы. Пришлось идти осторожно. Девушка снова вздохнула от невесёлых мыслей.
Остановились почти у входа, только что унесли одного из довольных покупателей и хозяин дал знак занять освободившееся место. Рабы опустив носилки, тут же кинулись помогать господину спуститься, поддерживая под руки, после чего расселись вокруг транспорта с безразличными лицами, уставившись в одну точку.