Не спеша пройдя по рядам, Арагон сделал свой выбор, указав на двух сидящих рядом девушек. Чуть ранее он заметил, как они перешептывались.
– Они из одной школы. – поспешил пояснить их поведение служащий, давая при этом им понять, что накажет за болтовню, если господин их не купит.
– Значит подруги? – Арагон усмехнулся, заметив жест работника.
– Да, господин. – тихо ответила одна, другая же промолчала. Сейчас она сидела молча, скромно опустив глаза в пол.
– Я их куплю, если врач подтвердит, что они в порядке.
*****
Вернувшись домой Арагон приказал управляющему устроить девушек в одной из комнат хозяйского этажа, пополнить их гардероб, показать столовую, сменить ошейники на браслеты, объяснить правила, и подготовить к поездке. Заниматься этим лично, как он это делал с Десмой, желания не было. Он даже не поинтересовался, как их зовут. Это расстроило и напугало девушек, по рассказам других, обычно так вели себя жестокие хозяева, которых не интересовало ничего, кроме собственного удовольствия, тем более имена каких-то рабынь.
К главе 19
Платье, туфли и заколка, выбранные Софире
Туника с поясом и туфли, выбранные Нираей
Малый столовый зал
Девушки ждут решения их судьбы
Глава 20. Часть 1
Весь день Софире не находила себе места и её нервозность ещё не раз отражалась на девушках-рабынях. Но прошёл обед, приготовления были закончены и слуга доложил, что повозки поданы. Для удобства решили ехать на двух: родители и дети отдельно. А охрану взять общую из десяти человек.
Герон и Тэора появились в сопровождении рабов. Они также отдавали дань традициям, но на самом деле личных рабов не имели, выбирая каждый год новых, из тех, кто приводил в порядок их вещи и комнаты, кто занимался утренним и вечерним туалетом и массажем. И для лучших это было наградой за старания, иногда возможностью хоть раз красиво одеться и попасть на такое важное мероприятие, хоть на несколько дней изменить свою жизнь и получить небольшую передышку.
Дикронодисы создавали видимость правильной семьи по меркам Ифертина: наличие личных рабов и частая их смена. Они берегли свою любовь от чужих глаз, при необходимости обсуждая с другими вымышленные связи со своими рабами. Эта игра на публику, как ни странно сближала их еще больше. Холод отношений, которые они демонстрировали при посторонних, не тушил огонь в груди, а как масло распалял его лишь сильнее, к ночи доводя пламя до масштабов мирового пожара. И хорошо, что заезды начинались в послеполуденные часы, поскольку к завтраку в следующие четыре дня они не появлялись совсем, отдавая ночь бушующей страсти, засыпая к утру и просыпаясь только к обеду.
Софире поступила, как и все присутствующие, еще в день своего совершеннолетия, до приобретения Нираи, она побывала на рынке и купила раба, которого потом предъявляла всем в качестве личной игрушки. Поселила его в соседней комнате, но ни разу не воспользовалась его услугами в постели. Любовь к Рекнору, делала остальных мужчин незаметными и непривлекательными для нее.
Как она умудрялась не замечать Мильтиада для многих могло оказаться загадкой, если бы они узнали о настоящем положении вещей. Он был выше ее почти на голову, широк в плечах и скорее она терялась на его фоне. Но для статусности он подходил, как нельзя лучше: умный, красивый, с волосами пшеничного цвета, пропорциональным лицом, не имевший изъянов. Софире часто ловила завистливые взгляды знакомых девушек. Он умел поддержать разговор, если его мнением интересовались, хорошо владел тремя музыкальными инструментами и имел бархатный голос, покоряя им всех, кто слышал его пение.
Нирая видела его несколько раз, но познакомилась только, когда они сопровождали Софире к её подруге во время недавнего отсутствия домочадцев. Нирае показалось, что Мильтиад не равнодушен к хозяйке, но возможно это было не так. Мужчина вел себя достаточно сдержано, лишь иногда тайно посматривая на госпожу. Пока подруги общались, Нирая и Мильтиад сидели в стороне на диване и тоже разговаривали, полушепотом, чтобы не вызывать недовольства господ.