Оказалось, что в рабство его отправил родной отец, который владел его матерью, как личной рабыней, превратив жизнь женщины в ад. Это только поначалу он относился к ней сносно и вроде был не против младенца, но… Мильтиад часто болел в детстве, от этого плакал. Раздражение отца сказывалось на матери. Позже дошло до рукоприкладства и даже, когда Мильтиад стал старше, окреп и не доставлял хлопот, стараясь избегать встреч с отцом, чтобы его не провоцировать, тот уже не мог остановиться. Когда мальчику было восемь, его мать заболела и умерла.
После похорон отец вошёл в их с матерью комнату:
– Забудь все, что тебе говорила эта ненормальная, твоя мать, ты мне не сын. Наверняка, договорилась с кем-то, что ей помогут с побегом и заплатила собой, а ее надули. ХА-ХА-ХА… – разнёсся его громовой смех по комнате.
Мильтиад бросился на отца с кулаками, стуча по его бедрам:
– Ты все врешь! Ты – мой отец, но я не хочу иметь такого отца! Не хочу! Не хочу! – Мужчина с ненавистью взглянул на сына, удары которого не доставляли ему боли, а воспринимались, как что-то назойливое и досадное.
– Рабское отродье! – он схватил мальчика за руку и поволок прочь из дома.
Так Мильтиад оказался в рабской школе, после которой его купили. Первая хозяйка, "наигравшись" с ним вдоволь, выставила его на продажу и он попал к Софире.
Потом Нирая рассказала свою историю. Так и познакомились.
*****
Арагон вышел последним. От увиденной им картины перехватило дыхание: ветер, играя с туникой, делал Нираю похожей на легкое облачко, летящее над землей. Мужчина замешкался лишь на секунду и решительно спустился со ступеней, девушки шли следом, а за ними спешил управляющий.
– Где Демидр? – спросил Арагон, подходя ближе.
– Я здесь, господин, – тот стоял рядом с лошадью, которая его загораживала и хозяин его просто не заметил.
– Значит все в сборе. – кивнул Герон и управляющий выдал рабам ошейники, чтобы те их сами надели. После чего все сели в повозки и тронулись в путь.
*****
Нирая смотрела, как Арагон выходит из дома в синем-белом хитоне с синим плащом, уверенный, словно правитель мира, и сердце ее зашлось от любви, а потом резко сжалось от боли, когда за ним появились сопровождающие его девушки. На секунду Нирая закрыла руками лицо, чтобы не давать волю слезам, вдохнула, выдохнула и замерла, переведя взгляд под ноги, стараясь скрыть чувства. Подошедший управляющий, передал ошейник, черный с серебристыми буквами, такой же, как и всем. Нирая, вздохнув, защелкнула его на шее. Ей придется четыре дня носить это ненавистное украшение, поскольку надеть его может каждый сам, а снять только используя специальный ключ, хранящийся у управляющего и у хозяев. А они не будут заниматься этим каждый вечер.
В повозке устроились напротив друг друга. Софире и Арагон сели посередине, рабы по бокам, Демидр примостился рядом с кучером, хорошо что на козлах нашлось достаточно места, иначе мужчине пришлось бы сидеть на полу в ногах у господ и их личных рабов, за неимением других вариантов.
– Сестренка, а ты прекрасно выглядишь, – разговаривая с Софире, Арагон смотрел прямо на нее, но краем глаза внимательно следил за Нираей, собственно и эту фразу он хотел бы адресовать ей. Девушка боялась пошевелиться и не поднимала глаза. Мужчину это забавляло. Маленькая месть за устроенное на завтраке. Даже этот боковой взгляд она ощущала, чувствуя себя некомфортно, начав слегка елозить по сидению, при этом теребя руки.
– Нирая, ты мне мешаешь! Если не прекратишь ерзать, будешь сидеть на полу! – не выдержала хозяйка.
– Простите, госпожа! – краска залила лицо девушки. Арагон удовлетворенно улыбнулся и... продолжил следить. В своем смущении она казалась ему еще прекраснее. Внизу зашевелилось желание, мужчина положил руку на бедра, желая прикрыть четко выделившийся бугор. Но даже это не остановило его от разглядывания девушки, заставив полностью забыть все свои намерения держаться от нее подальше. В белом она выглядела невинной и очаровательной, а румянец придавал лицу обаяния. Как при этом он умудрялся поддерживать разговор с сестрой, он и сам отчетливо не понимал.