– Возьми! – мужчина выудил из мешочка, привязанного к поясу морковь и протянул девушке. Десма угостила лошадь, поглаживая и разговаривая с ней мягким голосом, как делала это с жеребенком.
– Красавица. – сказала ей напоследок.
«Еще немного терпения» – пытался успокоить себя Линкей, ощущая, как все тело напряглось в ожидании, как пульсировал член, топорща грубую ткань хитона, под которым не было ничего.
– Давай подсажу. Просто держись за холку и перекинь ногу. – Линкей подставил руки, чтобы девушка использовала их как опору, помог запрыгнуть. На секунду ее одежда задралась, оголив ноги и ягодицы. Мужчина стиснул зубы, увидев больше, чем нужно. А в голове мелькали будоражащие картины полностью обнаженной девушки, скачущей на лошади.
Но выбранное животное так и стояло не шелохнувшись, словно ему не было дела до этих странных людей.
Линкей взял за уздечку и, подав Десме сигнал, повел лошадь по кругу, то и дело отдавая всаднице команды, как лучше двигаться вместе с лошадью, как правильно сидеть, как держаться.
Стоило животному сделать шаг, как Десма припала к холке обхватив шею лошади, слившись с ней в одно целое. И лишь слова Линкея вернули ее в вертикальное положение. Первые минуты неуверенности и опаски сменились восторгом, ощущением другой высоты, новыми гранями мира, когда девушка осознала, что может держать равновесие, даже ослабив хватку. Тепло, идущее от животного, заглушало те неприятные ощущения, что вызывало трение жесткой шерсти по нежной коже бедер девушки. Все было таким непривычным, но невероятно захватывающим.
Три небольших круга, – на большее у мужчины не хватило терпения.
– На сегодня хватит, продолжим завтра. – Она не хотела прерываться, но Линкей остановился и протянул руки, чтобы помочь девушке спрыгнуть. Со вздохом разочарования она скользнула вниз, его руки прошли по бедрам, схватили за талию и они вместе повалились на траву. Упал он специально, это был тот самый момент, когда он собирался действовать. Девушка не успела ни моргнуть, ни что-то понять, как оказалась под ним, прижатая к земле и тут же почувствовала силу, которую не могла предположить в его тщедушном на вид теле.
– Пусти! – вскрикнула Десма, начав вырываться, но хватка мужчины была жесткой, он впился в ее губы, заставляя молчать, обдав неприятным запахом лука и немытого тела, которое было для него нормой.
Она продолжала бороться, бить по его бокам, пытаться столкнуть, вывернуться, чувствуя, как он схватил ее за волосы, как вторая рука мужчины грубо шарит по ее ноге, пытаясь забраться под одежду, а к горлу подкатывает тошнота не только от его удушающих поцелуев, но и от ударившего в нос сладковато-гнилосного зловония. Оттолкнуть никак не получалось, из глаз брызнули слезы от осознания своей беспомощности, но она и не думала сдаваться. Почувствовав рвотные спазмы, начавшиеся у нее, он прервал поцелуй, чтобы увидеть ее лицо. Хищно заглянул в глаза и в этот момент случилось что-то необъяснимое: мужчина резко вжался в тело девушки. Она ощутила, как из груди выбили воздух, задохнулась на миг. Тело мучителя ослабло и у нее получилось его сбросить. Лица с нежным фырканьем коснулась знакомая морда, глядя на девушку своими умными, черными, как ночь глазами.
«Пусти!» – Он услышал этот крик и не раздумывая рванул к ней с другой стороны луга, так что ветер засвистел в ушах. Увидев мужчину, что ее удерживал, поднялся на дыбы, опустив копыта на ненавистную спину, резко отскочив в тот же момент, боясь причинить ей боль. Что-то хрустнуло, но его это не волновало. Он и сам не любил этого конюха, который лишний раз не угостит, не скажет доброго слова, не потреплет гриву. Впрочем, от последнего жеребенок всегда уворачивался, ему так же был неприятен смрад, часто исходивший от этого человека. Девушка пошевелилась и Ветер сразу ткнулся в ее лицо, желая подбодрить, дать понять, что он рядом. Она поднялась, все еще плача, обняла жеребенка за шею:
– Спасибо, родной. – Тихо произнесла, пытаясь справиться с эмоциями.
Мужчина рядом зашевелился, кряхтя сел, и в сердце Десмы вновь пополз страх, оплетая его своими щупальцами.
– Идем отсюда. – все еще держась за Ветра, попросила она.
– Скажешь кому-то, убью твоего защитника! – донеслось грубое, жестокое вслед.