Анабель, впервые попавшая в главную библиотеку страны, с восхищением разглядывала бесконечные стеллажи с книгами, отделку из черного дерева, пилястры и золотые фигурки известных ученых и писателей, расположенные на их базах.* Под всеми статуэтками имелись таблички с именем и самым известным изречением изображенного человека или цитатой из его книги. Пройти мимо и не прочитать девушка не могла. Она также обратила внимание на сложный орнамент на потолке арочного типа из красного и черного дерева.
В какой-то момент Арагон пожалел, что привел девушку сюда, и теперь ему самому приходится изображать статую, но вспомнив о Нирае, он перестал замечать течение времени, отдавшись на волю фантазиям. Анабель желала посмотреть все, прикоснуться к старинным фолиантам, ощутить прохладу их переплетов. Открыв по очереди две или три из них наугад, провела пальцами по шершавым страницам, прочитав первые попавшиеся слова, неожиданно сложившиеся в предложение: «Любовь всё меняет».
«Что это? Подсказка или случайность?» – задумалась девушка, решив, что нельзя оставить прочитанное без внимания. Но с выводами, как всегда, решила не спешить. Она видела и чувствовала, что этот мир не такой, каким кажется. Что в нем так много скрытого от посторонних глаз, в том числе и любовь, о которой они читают в романах. Только им постоянно, почти с пеленок, внушают, что это чувство для бедных, а богатые прекрасно обходятся без него. А она в который раз улавливала в их словах ложь.
Они прошли по первому и второму этажам, вышли по очереди на оба балкона, и наконец, спустились к выходу, расположенному под лестницей в конце главного зала.
– Какой-нибудь из дней я обязательно проведу здесь целиком, – девушка оглянулась на здание библиотеки, когда они немного от него отошли. – Гайус, дай мне воды! – произнесла сухо. Но иногда, когда они были наедине, девушка могла добавить: «пожалуйста» или сказать: «спасибо». Только сейчас это прозвучало бы совсем неуместно и она ограничилась приказом. Слова благодарности служили для мужчины опорой в том, что она не собирается его обманывать и действительно хочет освободить. Никто из прежних хозяев никогда не удосуживался ничем подобным. Гайус прекрасно знал, что для большинства раб – это часть интерьера.
Открепив от пояса хозяйскую бутыль, он протянул ее девушке и улыбнулся в ответ на взмах ресниц, которым она его поблагодарила. Арагон, следивший только за его движениями, вновь расценил это как ухмылку.
– Твой раб явно нарывается на наказание! – не сдержался мужчина, Анабель же сделала очередную мысленную отметку о характере спутника, но вслух спросила:
– Что тебе не понравилось?
– Он постоянно ухмыляется. Ты дала ему это право, выражать свои эмоции не к месту? – лицо мужчины было напряжено и сосредоточено.
– Да. – ответила Анабель, пожав плечами и наблюдая, как мужчина пытается успокоить кипящее возмущение.
Арагону ничего не оставалось, как замолчать. Ему и самому было странно, почему этот раб вызывает в нем такую бурную реакцию. Не потому же, что он раб его невесты? Интересно, будь на его месте другой, он реагировал бы на него также?
Следующей целью их путешествия стало здание Шестигранного театра, поскольку оно было настолько необычным само по себе, то и другое название придумывать не стали. Широкая дорога, дававшая возможность беспрепятственного подъезда к крыльцу на повозках и паланкинах заканчивалась большой площадкой перед парадной лестницей. В отличие от прямоугольной библиотеки, колонны были расположены со всех сторон здания. Большинство строений центральной части города возводились из белого мрамора или отделывались им. Ни театр, ни библиотека не были исключением.
– И здесь шесть углов сделаны не просто так, – начал рассказывать Арагон, – Ахрезард считал, что для роста и процветания государства необходимы в первую очередь: справедливость, сострадание, любовь и семья.
– А откуда появились еще два угла? – заинтересованно спросила девушка.