– Никогда не думала, что подобные здания могут находиться в некотором удалении от центра. – удивилась она.
– Когда-то давно вокруг стояли дома. Время шло, Уграсса расширяла свои границы, люди уже не хотели ютиться на маленькой территории, построили себе дворцы с парковыми зонами, а старые дома снесли. Здесь остался лишь Зал Совета, как напоминание о прошлом, о месте, с которого началось строительство. Первое поселение в этих краях, задолго до постройки этого здания, ограничивалось территорией сегодняшнего парка. Оно даже не было городом в те времена, так, несколько деревянных домов. Теперь ты можешь представить, как вырос город с тех пор.
– А Ротонды?
– Зал Совета задал формы всем остальным постройкам, чтобы парковый ансамбль смотрелся в едином стиле. Говорят, в выборе формы самого зала строители руководствовались принципами равенства, открытости и доверия, провозглашенными Ахрезардом, поскольку считается, что в круглых помещениях нет эха, острых углов и теневых зон.
Как и в других городских зданиях первый этаж украшали колонны. Второй был значительно меньше, оставив место для широкого балкона, и находился под куполом, имевшим сверху большое окно, через которое проходил солнечный свет. Несколько ступенек вели ко входу, к деревянным дверям. Сейчас они были закрыты. Анабель попробовала заглянуть внутрь через окно, но разглядеть ничего не удалось. Девушка вздохнула и они продолжили свою прогулку.
Пройдя мимо двух беседок, Арагон вывел ее к Зимней оранжерее, смотревшейся воздушно и ажурно за счет разделенных всего лишь колоннами множества высоких арочных окон, от которых словно пузыри, устремившиеся ввысь, отделились круглые окна второго ряда. За стеклянными дверьми был небольшой тамбур,* задерживавший теплый воздух с улицы, не давая ему проникнуть внутрь. Дежуривший раб поклонился и предложил посетителям выбрать плотные, почти до пят, стеганные плащи-накидки, висевшие в небольшом гардеробе и толстые сапоги-чулки, одеваемые поверх обуви. Рабам и охране ни то, ни другое не полагалось.
– Можете ждать на улице или посмотреть и выйти в любое время. – На этот раз Арагон первым догадался «проявить заботу» о спутниках.
Анабель кивком подтвердила Гайусу данное разрешение, пока он надевал на нее накидку, в то время как Арагона одевала его личная рабыня.
– Это единственная подобная оранжерея в стране, – успел произнести мужчина, до того, как на них пахнуло морозом из открытой двери.
Попав в зимнее царство, Гайус словно вновь оказался дома. Грусть отразилась на его лице от нахлынувших воспоминаний. Боль, что он испытывал в эти минуты, не давала холоду пробраться в тело, да и внутри, от невозможности что-то изменить прямо сейчас, было холоднее намного.
Первой на улицу выскочила личная рабыня Арагона, мысленно благодаря хозяина, что не заставил ее оставаться там до конца. Разница температур между улицей и оранжереей более чем в сорок градусов была ощутимой. И воздух тут же проник под одежду, сковывая льдом, стоило туда войти.
Охранники после беглого осмотра решили меняться, но не из-за боязни замерзнуть, а чтобы не создавать толпу в небольшом помещении. Их тела защищали доспехи.
В помещении царил полумрак: обработанные специальным составом окна слабо пропускали солнечный свет. Северный мир был удивительным и разнообразным:
растения, как две капли воды похожие на кактусы и хвощи, но по сути не являвшиеся ими,
северные травы, успевавшие набирать силу за короткие промежутки потеплений,
кустарники и полукустарники, которые цвели при низких температурах и сейчас стояли полностью покрытые инеем. Было непонятно, как они могут жить в вечной мерзлоте и размножаться при этом, как сохраняли жизнь внутри себя.
Деревья, с раскидистыми кронами, словно застигнутые жарким летом и замороженные, ведь все «листья» оставались на месте. При ближайшем рассмотрении Анабель поняла, что листьями они не являются. Это были похожие на них наросты на стволе, в которых деревья запасали питательные вещества на случай сильных морозов, когда движение потоков воды в верхних земных слоях останавливается на время.