Когда же письмо было отправлено, Нарцисса глубоко вздохнула, подошла к зеркалу и, надев на лицо безмятежную полуулыбку, забыла о Мирелле и всей этой истории, как не бывало.
***
Следующие два года протянулись для Нарциссы не быстро и не медленно. Продолжая жить в своём своеобразном отшельничестве, она лишь изредка совершала выезды в Америку к Драко, а также продолжала регулярно навещать миссис Гойл в Азкабане. Растревоженный после развода разум её за это время несколько угомонился, а голова наполнилась мыслями о внуке и будущем, которого она для него хотела. С Люциусом она всё это время не общалась, и так, быть может, всё оно покойно и продолжилось бы ещё долгие-долгие дни, если бы не поистине страшная новость, ошеломившая Нарциссу одним приятным весенним утром.
«Люциус Малфой снова женится» — гласил заголовок очередного Ежедневного Пророка и глоток кофе, который Нарцисса неосмотрительно сделала тогда прежде чем развернуть преподнесённую ей домовиком на серебряном блюде газету, сейчас же оказался на лице её бывшего мужа, довольно ухмылявшегося и подмигивающего ей с большой колдографии на первой странице.
Отставляя от себя трясущейся рукой чашку, Нарцисса, перед глазами которой всё поплыло, попыталась вчитаться в текст. Когда же она добралась до имени счастливой невесты, то невольно перечитала его трижды, решив было, что сошла с ума или что с глазами её совсем стало, должно быть, что-то неладное. В крайнем же случае это могла быть чья-то неудачная шутка — очередная провокация журналиста, а быть может она и вовсе ещё спала в своей постели, и это всё было лишь дурным сном… Когда же Нарцисса убедилась в том, что имя Гермионы Грейнджер ей не примерещилось и что, вопреки её желанию, она бодрствовала сейчас, её мгновенно согнуло пополам от страшной распространившейся вдруг по всей груди боли, будто кто-то принялся пытать её Круцио.
Нарцисса могла ожидать от Люциуса многого. Она знала, что одинокая жизнь его не продлится слишком долго, что он найдёт себе в конце концов какую-то постоянную пассию, вроде негодяйки Миреллы, и возможно даже притащит жить её в их дом, но такой кощунственной выходки от него она не могла представить и в самом страшном сне. Это было за гранью её понимания. Это было слишком ирреально, слишком невыносимо для неё…
У неё тогда случилась истерика. Страшный приступ. Куда хуже, чем тем мартовским вечером, два года назад, когда её покой нарушило письмо Миреллы. В этот раз, в порыве ярости Нарцисса перебила без малого половину дома. Выхватив палочку она взрывала всё вокруг себя, посылая проклятья куда ни попадя. Не помня себя, она безвозвратно уничтожила в тот день множество памятных вещей, важных фамильных ценностей, попавшихся ей по несчастью под горячую руку, о которых она долго потом ещё горевала. В момент её безумия на них ей было плевать. Она выла. Она упала на пол и билась в конвульсиях, стеная и крича проклятья, взывая к Высшим Силам и прося их наказать его, прося их уничтожить его. Но они были глухи к ней. Они молчали…
Весь вечер и следующий день Нарцисса была ослабевшая, не сходила с постели и старый эльф, нянчивший её ещё с младенчества, менял холодные компрессы на её лбу каждые полчаса, отпаивая успокоительными зельями.
— Такие уж времена настали, мисс Цисси, — вздыхал домовик, поглаживая её по руке. — Все теперь якшаются с грязнокровками, подпевают им — слова плохого о них не скажи… Вот и даже самые достойные представители чистокровных семейств вынуждены притворяться добрыми к ним. А вы не горюйте так сильно, мисс Цисси. Быть может, мистер Малфой сделал это намеренно. Быть может, он нашёл в том выгоду… Вы же сами говорили, что он жадный до власти. А пробираться в верхушку при этих предателях крови, которые нынче заправляют министерством, куда проще, ежели ты имеешь хоть каких друзей среди грязнокровок…
— Но не жениться же, — дрожа, прошептала Нарцисса.
— Ну, а ежели мистер Малфой решил претендовать на должность главы Отдела международного магического сотрудничества, мисс Цисси? — мудро заметил эльф. — Тут уж точно без грязнокровой жены не обойтись…
— Думаешь, в этом всё дело? — жалобно спросила она.
— Ну, а как же иначе, моя лапочка? — улыбнулся эльф, погладив её по волосам, как маленькую, и из уголков глаз её выкатились слёзы.
— Как он мог?.. — выдохнула она.
— Это ещё что! — кивнул тот. — Мистер Малфой сделал это хоть из выгоды! Ей-ей, из выгоды, точно вам говорю! Вот увидите — как только должность будет его, он мигом её вышвырнет вон! Так её и видали… А старина Бэгзль, вон чего мне давеча рассказал: мисс Пэнси, говорит, привела в дом какого-то паршивого грязнокровку — сущее отребье! Бэгзель даже не понял сперва, за каким делом он там. Думал служащий какой из сектора по борьбе с домашними вредителями — у них как раз бундимуны на чердаке расплодились… А она ему и говорит: вот, мол, Бэгзль — это мой жених, жалуй его и обслуживай, как папеньку, потому как он теперь будет тут жить! Можете себе представить, каков позор, мисс Цисси?
Нарцисса лишь презрительно хмыкнула. По хорошему счёту ей было плевать на беспутную дочку Паркинсонов, которую она никогда и не жаловала, но голос эльфа её успокаивал.
— Так вот Бэгзль отказался! «Нет, — говорит, — мисс Пэнси. Делайте со мной чего хотите, а грязнокровке этому я прислуживать не буду. Вам буду, потому как вы папенькина кровь и я ваш, а этому паршивому нахлебнику не стану». Вон оно что творится-то! Уж на что Бэгзль всегда был верный эльф — не то что эти поганые отщепенцы, тролль их всех затопчи! Так и то ж — посмел перечить хозяйке! Но поделом. Я вот и сам, стало быть, растерялся бы, ежели бы мастер Драко, привёл бы в дом грязнокровку на вроде этой…
— Ах, смеркут тебя задуши! — воскликнула в ужасе Нарцисса, подскакивая на кровати и хватаясь за сердце. — Сплюнь, паршивец старый! Ты что такое мне говоришь? Хочешь, совсем меня довести?!
— Ах, мисс Цисси, мисс Цисси, прошу простить, глупого! — воскликнул тот, принимаясь терзать свои уши. — Я совсем не желал вас снова расстроить, только лишь сказать хотел, что не смог бы терпеть грязнокровок в этом доме. Ей-ей, не смог бы! Пусть лучше меня и правда смеркут удушит! Вот и старина Бэгзль так и был огорошен: «Папенька мне ваш строго настрого велел блюсти чистоту в этом доме, во что бы то ни стало, — сказал, — и я буду это делать до самого своего последнего вздоха. Уж лучше удавите, мисс Пэнси, ежели вам это не по нраву». Так и сказал. Ей-ей, сказал.
— И что Пэнси? — выдохнула Нарцисса, принимаясь массировать пальцами виски.
— Ой-ой! — покачал головой домовик. — Стыдно передать! Бэгзль говорит, мисс Пэнси так рассвирепела, как никогда прежде: «Убирайся, — говорит, — тогда из этого дома, паршивый эльф! Очень-то ты мне сдался, коли меня хозяйкой не признаёшь. Нету теперь тут ни маменьки ни папеньки — дурака эдакого — делаю что хочу! Не хватало мне ещё, чтобы какой-то поганый домовик меня осуждать брался!». Сняла с себя чулочек, да и кинула ему прямо в морду, что он и отскочить не успел. «Вот, — говорит, — ты теперь свободен. Поди вон, чтоб духу я твоего больше в своём доме не видела». Вона как бывает, мисс Цисси, — подвёл итог домовик. — А ваш муж только из выгоды это делает. Ей-ей, из выгоды, точно вам говорю.
Нарцисса лишь судорожно вздохнула. Слова эльфа её, однако, несколько утешили, и когда к вечеру следующего дня, она немного пришла уже в себя, то решила, что и, правда, зря столь остро приняла эту новость. Люциус всегда был готов на многое лишь бы добиться своего, а женитьба на этой глупой грязнокровке, существенно увеличивала его шансы на успешное продвижение по карьерной лестнице в министерстве, которым заправлял теперь этот навозный жук, Кингсли.