========== Глава 25. Долги наши ==========
Чёрная повозка, запряжённая шестью скелетообразными фестралами, пересекала в непроглядной вышине озарённое кровавым закатом майское небо. В повозке сидели двое: женщина лет пятидесяти, с властным взглядом бывших когда-то голубыми глаз, и старичок, совсем, казалось уже дряхлый и иссушенный в клетчатом костюме с убранными в нагрудный карман старомодными часами на золотой цепочке. Украшенная крупным сапфировым перстнем рука женщины уверенно сжимала волшебную палочку, и острый конец её был направлен прямо на старика, который взирал на свою спутницу с нескрываемым любопытством.
— Полагаю, вы уже поняли, Керберос, что мы с вами едем не на нашу помолвку? — изрекла женщина.
— Да, моя дорогая Нарцисса, — склонил тот голову, — я понял это, как только ваши фестралы свернули на северо-восток, ну и вот теперь, когда вы направили на меня палочку, конечно…
— Прекрасно, так вот сообщаю вам, дабы исключить какие-либо дальнейшие недоразумения: вашей женой я становиться не собиралась никогда, а данное путешествие станет для вас последним.
— И что же вы со мной собираетесь сделать, смею спросить?
— Мы с вами едем в Азкабан, — сказала Нарцисса, — это тюрьма в Северном море, в которой содержатся преступники со всей Британии и некоторых соседних стран…
— Да-да, дорогая моя госпожа, я знаю, что такое Азкабан, — прервал её тот. — Дорогуша рассказывала мне о своём брате. Ральф, кажется? Он сидит сейчас там.
— Именно так, — она сделала небольшой кивок. — Так вот, там я вас и оставлю.
— В тюрьме? — изумился Керберос; рот его растянулся в улыбке. — За что же, интересно, вы решили меня туда посадить?
— Не посадить. Вы там умрёте, — хладнокровно заметила Нарцисса. — Завтра на рассвете из Азкабана я уйду с уже упомянутым вами человеком — Ральфом Мальсибером, в вашем обличье. Вы же сами, Керберос, будете обращены в Ральфа и заживо похоронены во внутреннем дворе башни этой ночью, дабы я свободно смогла провести его через все обличающие заклятья.
— Какие страшные вещи, вы сообщаете мне, милочка! — охнул старик, в лице его, однако, не отразилось и капли страха. — Чем же я так не угодил вам, позвольте узнать, что вы готовы пойти на столь ужасное преступление?
— Тем, что неудачно подвернулись мне под руку три года назад, — ядовито заметила она. — И хватит уже называть меня «милочкой», иначе, клянусь Мерлином, ваше путешествие закончится раньше, чем мы туда доберёмся!
— Ах, ну всё, ну всё, не кипятитесь так! — запричитал тот. — Так, значит, вы с моей дорогушей, Миреллой, знакомы не только лишь потому, что обе британки?
— Нет, не только, — процедила Нарцисса.
— Стало быть, вы подруги?
— Подруги? — в глазах её блеснул огонь, однако, быстро спохватившись, она добавила уже вполне безразлично: — Вовсе нет. Только лишь старые знакомые…
— Какая же вы милостивая, должно быть, моя госпожа, раз согласились оказать простой старой знакомой столь непростую услугу! — восхитился Керберос.
— А я и не сказала, что она такая уж простая знакомая, и что за эту услугу я не взыщу с неё ответной платы! — раздражённая его явным издевательством выплюнула Нарцисса.
— Неужто я расслышал в вашем голосе нотки ненависти? — Керберос сощурил глаза; губы Нарциссы лишь нервно дрогнули, и она крепче сжала палочку в руке. — О, да-да! — закивал старик. — Теперь я вижу это вполне отчётливо!.. Позвольте мне сделать предположение: во всей этой истории замешан вовсе не один мужчина — её брат, но кто-то другой, кто-то куда более значительный для вас обеих… И хотя минули уже годы — вы обе всё ещё не забыли и не простили.
— Всё-то вы знаете, — прошипела Нарцисса.
— Ах, неужели я снова угадал? — он восторженно хлопнул своими слабыми ладонями. — Ну же! Хочу знать подробности! Расскажите же мне, моя дорогая, всё! Считайте, это моим последним желанием.
— Нечего рассказывать, — фыркнула она. — Эта ваша дорогуша, Мирелла — та ещё потаскуха! Пять лет была любовницей моего мужа, и вот теперь у меня наконец-то появился шанс сполна отомстить им всем.
— Моя мстительная чаровница! — рассмеялся пуще прежнего тот. — Как же я счастлив, что мы с вами всё-таки решили совершить это путешествие!
— Как вы можете быть столь спокойным, зная, что едете на смерть? — не сдержав изумления, спросила она.
Керберос снова лишь улыбнулся ей и, достав из нагрудного кармана часы, с глубоким вздохом посмотрел на оправленный в золото циферблат.
— Я, моя госпожа, знаете, давно уже очень живу на свете, — сказал он. — Не буду даже произносить вам точной даты своего рождения — боюсь, вы испугаетесь, так вот за жизнь свою я повидал и пережил немало… Как вы, должно быть, помнить, мне довелось схоронить пятерых своих жён. Всех их я любил. А также двенадцать детей, к которым тоже относился с нежностью. Кого-то из них забрали болезни, некоторых — войны, а кто-то пожелал покинуть этот мир сам. А я вот всё живу и живу…
— Не хотите ли вы сказать, что я делаю вам сейчас услугу, тем, что везу вас, к запоздалому концу? — хмыкнула та.
— Ну что вы, не берите на себя слишком многого… Это вам так только кажется, что в мире этом что-то может зависеть от нас. Нет, бесспорно, мы, конечно, сами выбираем какие поступки нам по плечу, а какие нет, однако же, и вселенная наша не столь бездарна, дабы не суметь связать пару, казалось, совсем никак неспособных пересечься ниточек. Ваша ненависть, к примеру, вызревала годами, в то время, когда вы ещё и помыслить даже не были способны о сегодняшнем дне. А между тем текла и моя жизнь, так уж, как ей удавалось; и я, знаете, тоже никогда бы не вообразил, что окажусь, в конце концов, в такой вот ситуации, как сейчас… Однако же мы теперь оба здесь, в этой повозке, на пути к общему концу.
— Что за бред вы несёте? — уголок губ Нарциссы дрогнул от неприязни. — Конец ждёт только вас. Я здесь не причём — мой путь продолжится. Не знаю уж, как долго — это мне, увы, неподвластно знать, однако, он точно не кончается этой ночью, в отличие от вашего.
— А это смотря, что подразумевать под «концом» для человека, а что для его души, моя милая, — вздохнул тот. — Позвольте мне сделать ещё одно предположение: вам до сих пор ведь никогда ещё не доводилось никого убивать, не так ли?
— О, я поняла, к чему вы ведёте! — возликовала Нарцисса. — Можете даже не продолжать! Поверьте, воззвать к моей совести вам сейчас не удастся. Мировоззрение моё уже давным-давно существенно отличается от общепринятых у большинства людей норм этики и морали… Да, вы правы — я не убивала до сих пор, но только потому лишь, что мне не было за этим надобности ни для какого выгодного мне дела. А при необходимости это делал мой муж или сестра… или ещё кто-то из моего высокочтимого окружения. Мне просто не было нужды, как другие говорят — «мараться», однако теперь, когда я осталась одна, у меня уже нет иного выхода, но поверьте, меня это ни сколько не смущает. И я уж точно не стану мучиться бессмысленными угрызениями совести от того, что заживо закопаю в землю старика, которому давным-давно там уже и место.
— Ах, как забавно, — улыбка на испещрённом морщинами лице старика стала ещё шире. — В вас совсем нет жалости!