Когда же он зашёл в кафе и увидел её, сидящую за одним из самых дальних столиков в укромном уголке зала, сердце его растаяло, и совсем уже воодушевлённый он подошёл к ней, торопливо приглаживая свои редкие волосы на висках.
— Миссис Малфой, — выдохнул он, застывая у столика в нерешительности — назвать её по имени он до сих пор ещё ни разу так и не отважился.
— Фрэнк, — она улыбнулась ему лучезарно. — А я, вот, уже вас жду! Ну что же вы стоите? Садитесь же, наконец!
И Фрэнк, спохватившись, отодвинул стул, усаживаясь на него, а потом с удивлением уставился на две чашечки голубого фарфора, стоявшие перед ним.
— Я осмелилась заказать нам кофе, — произнесла Нарцисса, поймав его взгляд. — Вы же не против?
— Нет-нет, — замотал он головой. — Ну что вы — это чудесно! Теперь нас точно никто не будет прерывать.
Он взял одну из чашечек в руку.
— Да, — кивнула она, — я вот именно так и подумала. Так значит… вы хотели мне что-то рассказать? Что-то важное?
— Да, это несколько сложно, правда, будет, — он снова погладил свои залысины, немного огорчённый тем, что она так резко перешла к делу. — Знаете, прежде чем, я расскажу вам, я должен вас предупредить, дабы вы поняли всё правильно…
— Ну что вы, Фрэнк! — улыбка её стала ещё шире, глаза неотрывно смотрели на него. — Не берите в голову! Мы же с вами знакомы почти уже два года! Неужели я хоть раз заставила вас подумать, что могу чего-то не понять?
— Нет-нет! — замотал он головой, отставляя от себя чашку, так и не сделав глотка. — Вы очень… очень чуткая женщина, я знаю это, миссис Малфой… Н-нарцисса, — он задохнулся, сам поражённый своей смелостью и испуганно уставился на неё. — П-прошу простите, вы, конечно, не давали мне ещё позволения назвать вас по имени…
— Ну что ж, — Нарцисса кокетливо повела бровью, — в таком случае, вы его наконец получили, Фрэнк.
— О-о, — выдохнул он, ощутив, как ткань фланелевой рубашки сейчас же прилипла к его спине. — Благодарю вас за этот счастливейший миг моей жизни!
— Ну что вы, ну что вы! — замахала она. — В конце концов, мы же с вами… мы же с вами друзья, Фрэнк, — она выдержала многозначительную паузу. — Так, что вы хотели мне рассказать, дорогой мой друг?
— Ах да! — Фрэнк вытащил из кармана носовой платок, пожелтевший уже от времени, но по-военному идеально отглаженный, и торопливо стёр им со лба проступивший пот. — Я хотел открыться вам. Знаете… рассказать кое о чём. Но сперва, как я уже сказал, я всё-таки должен просить вас… Нет, даже не так! Я должен заставить вас…
Нарцисса удивлённо распахнула глаза, и Фрэнк, вновь испугавшись, на этот раз правда самого себя, затараторил виновато:
— Нет-нет! Конечно же не заставить, что я говорю?.. — он нервно усмехнулся. — Просто, дайте мне обещание, что не станете делать поспешных выводов, когда узнаете обо всём, потому как никогда в своей жизни я не имел намерений навредить каким-то образом именно вам. Во всём, что я сделал тогда, почти уже три года назад, было лишь желание торжества справедливости, понимаете? Пусть и не самым законным путём… Иной путь мне просто был тогда не доступен. Но, как теперь я вижу — я поступил всё-таки верно. Мои действия, быть может несколько необдуманные, импульсивные, даже не совсем, должно быть, нормальные, совершённые в пылу не самых добрых побуждений — этого я, конечно, никак от вас скрыть не могу, привели, однако, к самому важному и благому событию — теперь я вижу это!.. Однако я всё же сомневаюсь. Поймите меня правильно, Нарцисса, я боюсь, что вы можете осудить меня, быть может, даже отругать за то, что я без вашего ведома посмел вторгнуться в вашу жизнь и столь сильно повлиял на неё, пусть и влияние это благое… Поэтому, я прошу вас дать мне слово…
— Я даю вам слово, Фрэнк, — оборвала его Нарцисса, голос её внезапно прозвучал очень напряжённо, даже жёстко, и Фрэнк, который всё это время смотрел в стол, бросил на неё удивлённый взгляд, обнаружив, что улыбка сошла с её лица. — Ну же, не томите даму.
— А, я… — слова застряли у него где-то в горле; он взирал на неё теперь так, как должно быть только кролик может смотреть на удава, не смея сделать лишнее движение. — Знаете, быть может мне вовсе и не стоит… зря я это всё!
Прикрыв глаза, Нарцисса глубоко вздохнула.
— Ах, ну в самом деле! — всплеснула она руками, лицо её, как ни в чём не бывало, озарила улыбка и, возведя глаза к потолку, она покачала головой: — Заинтриговали меня, а теперь хотите пойти на попятную? Не кажется ли вам это бесчестным — так пользоваться моим любопытством? Ну же, — рука её взвилась в воздух, картинно опускаясь на крышку стола и самые кончики пальцев, коснулись его запястья; у Фрэнка по всему телу пробежали мурашки. — Разве я не пообещала вам мгновение назад, что не стану вас осуждать, а уж тем более ругать?.. Я знаю, что у вас доброе сердце, Фрэнк, и что вы всегда совершенно искренни со мной. Так не подводите же меня: будьте искренним до конца!
— Да-да, я буду, буду! Я… — Фрэнк замер на мгновение, прикрывая глаза и растворяясь в этом её лёгком прикосновении: какие нежные у неё были подушечки пальцев… у него уже не было пути назад, а потому он произнёс на выдохе: — Понимаете, это ведь именно я три года назад отправил журналисту, оклеветавшему вашего мужа, то фото… Именно я сделал его тогда. Я увидел Люциуса с вашей беременной уже невесткой, Асторией, в этом самом кафе, вон за тем вот столиком у окна и… несколько приукрасил факты.
Подушечки пальцев дрогнули.
— Что?.. — Нарцисса испустила сиплый вздох, отдёргивая руку; Фрэнк, ещё пребывавший в какой-то странной своей эйфории, посмотрел на неё затуманено, различая, что лицо её вдруг побледнело. — Что вы сделали, Фрэнк?
Ему показалось вдруг, что Нарцисса вот-вот готова упасть в обморок, она даже качнулась в сторону, и он, придя наконец в себя и едва не опрокинув чашку, подскочил со своего стула. Она, однако, отшатнулась от него, не позволяя тронуть себя и пальцем.
— Так это сделали вы?! — произнесла она поражённо.
— Да! Да, Нарцисса! — воскликнул Фрэнк, решивший отчего-то, что она произнесла это с восхищением. — Это сделал я! Всё я!
— Но зачем? — изумление в её глазах было таким отчаянным, и тут Фрэнк понял вдруг, что Нарцисса вовсе не была восхищена; отступать, однако, ему уже было некуда.
— Понимаете, я был одержим местью, — признался Фрэнк, вновь опускаясь на свой стул. — Вы, должно быть, не знаете, конечно, но я ведь… Я ведь двоюродный брат той самой Марлин МакКиннон, которая состояла в этой подпольной организации Дамблдора — Ордене Феникса, будь он неладен! И ваш муж… б-бывший, в смысле, муж, понимаете, он был предводителем того нападения. Он… он убил её! Я был там! Я лично был в тот вечер там, в её доме и я видел его собственными глазами! И я столько лет… — Фрэнк оборвал себя — признаться Нарциссе ещё и в том, что все эти годы он тайно следил за её семьёй было уж точно никак нельзя, а потому совсем уже неуверенно он только добавил: — Но всё ведь вышло в итоге прекрасно, не правда ли, Нарцисса? Вы же благодаря именно той моей выдумке стали свободны от него, от этого монстра, от этого страшного тирана и убийцы! Вы же… вы же сами говорили, как мучились в замужестве с ним, как страдали!
— Вы что смеётесь надо мной?.. — прошептала Нарцисса, губы её задрожали и она прижала к ним пальцы. — Вы издеваетесь? Вы… подшучиваете так, Фрэнк?
— Нет-нет, ну что вы! Ну что вы!.. Я никогда бы, никогда бы не смог поступить так гнусно! — замотал он головой.