— Конечно, — кивнул он. — Всё будет только так, как ты пожелаешь.
В следующий момент в открытую форточку влетела министерская сова, которая опустилась перед Люциусом на стол, прямо рядом с его тарелкой, отчего он поморщился. Когда же он отвязал письмо у птицы от лапы, та схватила клювом остатки его бекона и сейчас же удалилась прочь.
— Наглая птица! — скрежеща зубами, произнёс Люциус, яростно вскрывая конверт тем же ножом, которым только что резал свой улетевший за пределы поместья завтрак.
Мысли о беконе у него сейчас же, правда, рассеялись, стоило ему только вчитаться в текст. На несколько мгновений в столовой повисло молчание, и Люциус с волнением взглянул на Гермиону.
— Они поймали её, — только и сказал он.
***
Спустя два часа Люциус уже сидел в Министерстве магии в штаб-квартире в комнате ожидания. Прошлой ночью Алонзо, не выдержав видно напряжения и испугавшись неминуемых последствий, раскрыл мракоборцам местоположение Нарциссы. Она оказалась у себя дома, под прикрытием эльфийских чар. Помимо неё и Луиса там был найден также Фрэнк МакКиннон. В момент прибытия мракоборцев он был уже в бессознательном состоянии, со сломанной шеей и возможно бы умер, не окажи они ему своевременную помощь, а потому жизни его теперь уже ничего не угрожало, и он был отправлен в Мунго.
Люциус же прибыл в штаб-квартиру, дабы лично допросить Нарциссу. Это была его настоятельная просьба к министру магии, который выполнил её в качестве исключения. В отличие от Миреллы, Нарцисса на встрече с ним не настаивала, да и вообще не собиралась признаваться никому и ни в чём, а потому перед их «свиданием», — Люциус знал, — её должны были напоить веритасерумом, что тоже было не вполне правомерно, согласно существовавшим в настоящее время в магической Британии законам, но Кингсли выписал мракоборцам на это особое разрешение.
Наконец дверь отворилась, и министр показался на пороге собственной персоной.
— Она пришла в страшную ярость, когда узнала, что мы собираемся дать ей сыворотку правды, — сказал он. — Нам пришлось её связать и напоить силой.
По лицу Люциуса прошла судорога, он, однако, ничего не сказал.
— Если ты готов, — добавил Кингсли. — Лучше пойти сейчас, дабы не пришлось повторять эту процедуру ещё раз…
— Да, я готов, — Люциус поднялся с кресла.
— Только, пожалуйста, — сказал Кингсли, застывая в дверях и смеряя его отчего-то очень суровым взглядом. — Я рассчитываю на то, что она выживет после вашей встречи.
Люциус посмотрел на Кингсли недоуменно. Выражение же лица министра при этом ни капли не изменилось — было очевидно, что он совсем сейчас не шутил.
— Ах, веди меня уже к ней! — раздражённо прошипел Люциус, и когда Кингсли развернулся на каблуках, добавил себе под нос: — Будто это я заставлял их принимать непреложные обеты…
— Послушай, Люциус, — тот вновь порывисто обернулся, глаза его вспыхнули теперь уже от едва скрываемого гнева, — я знаю, что ты сделал той ночью. Плегга рассказал, что ты пытал его! Его же собственной палочкой. И что чуть не убил. Так вот, вынужден напомнить тебе, что Круцио, — он потряс указательным пальцем у него перед лицом, — Люциус, всё ещё является непростительным заклятьем. И согласно нашим законам — тебя нужно судить по всей строгости, а сокрытие подобной информации от министерства является отягчающим обстоятельством, понимаешь?
— Ты, что угрожаешь мне сейчас? — ноздри Люциуса раздулись.
— Я не угрожаю, — понизив голос, сквозь сжатые зубы проговорил Кингсли. — Однако я вынужден также напомнить тебе и о том, что тот бесспорно огромный кредит доверия, которым ты обзавёлся за эти годы передо мной — не неисчерпаем, понимаешь?.. Я готов снова войти в твоё положение… ради Гермионы, и закрыть глаза на то, что ты сделал, но это в последний раз!
Мгновение они смотрели друг на друга, напряжённо, пока Люциус не уступил, отводя взгляд.
— Да, — кивнул он. — Да, я понимаю.
Ничего более не сказав, Кингсли лишь поджал губы и повёл Люциуса в коридор.
***
Голос Нарциссы он услышал ещё до того, как вошёл в комнату дознания, где её удерживали. Сначала оттуда в ужасе выбежал молодой мракоборец, а затем на весь коридор раздались её истошные вопли:
— Предатели крови! Грязь! Паршивые псы! Да как вы смеете связывать меня!
Дверь захлопнулась, и Люциус замедлил шаг.
— Развяжи ей руки, когда я войду туда, — жестко сказал он, даже не взглянув на Кингсли.
— Твоё дело, — бросил тот, распахивая перед ним дверь, и шквал её проклятий вновь излился на них; стоило, однако, Люциусу показаться на пороге, как она резко замолчала.
Нарцисса сидела напротив стола в грубом деревянном кресле с прикованными к подлокотникам руками, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в их края. Волосы её, идеально уложенные обычно, были растрёпаны теперь, глаза блестели безумным огнём, который сейчас же тем не менее угас, превращаясь в её обычную надменность; напряжённые мускулы расслабились, и она попыталась улыбнуться. Люциус поразился тому, как она даже в такой ситуации, будучи под действием веритасерума, отчаянно пыталась сохранить перед ним лицо.
— Люциус, — поприветствовала его она, выпрямляясь.
— Руки, — выплюнул тот, обернувшись к ещё не до конца закрывшейся за ним двери, и ремни, которыми Нарцисса была прикована к креслу сейчас же спали с неё.
Судорожно вздохнув, она схватилась за свои покрасневшие запястья.
Мгновение Люциус смотрел ей в глаза.
— Моя белая королева, — слабо улыбнулся он, садясь напротив. — Стоит признать, тебе почти удалось поставить мне шах, вот только ты забыла, с кем взялась вести игру.
— Но согласись, дорогой, оно того стоило, — кокетливо приподняла она бровь.
Вздохнув, Люциус протянул свои руки к ней, сжимая её холодные ладони, прямо как раньше, когда-то очень давно, и она судорожно вобрала носом воздух.
— Скажи, Нарцисса, — медленно начал он, поглаживая её тонкие ухоженные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями, — я не был достаточно обходителен с тобой? Вёл себя как-то неподобающе твоему статусу? Не выполнял все твои желания или не уважал нежелания?.. Не был джентльменом по отношению к тебе, в конце концов?
— Нет, — она склонила голову, — ты был именно таким, как нужно.
Люциус улыбнулся шире.
— Тогда, что же произошло? Почему ты решила так отомстить мне?
Лицо Нарциссы исказилось, шея напряглась — веритасерум действовал несмотря ни на что.
— Да потому что ты женился на этой чёртовой грязнокровке! — изверглась она, с силой сжимая его пальцы. — Завёл с ней грязное потомство! Не выполнил свой долг передо мной! Сломался, ослабел, размяк, не сумев защитить от клеветы свою семью! Свою настоящую семью! Драко уехал из-за тебя!
— У него всё прекрасно теперь, насколько тебе известно, — сказал Люциус.
— Но ты отнял его у меня! — ногти её впились ему в кожу. — Беллатриса была права, называя тебя слабым и никчёмным! Ты даже не смог убить ту девчонку! Теперь я понимаю, почему ты так нервничал тогда, после нападения: ты не был уверен в том, что с ней стало. Ты солгал Тёмному Лорду, сказав, что она умерла!.. А что было бы с нами со всеми, если бы она выжила? Об этом ты не подумал? Он бы покарал нас всех!
— Да, — одними губами произнёс Люциус, с силой дёргая её руки на себя, так, что Нарцисса почти упала на стол, и, подавшись ей навстречу, он зашептал едва слышно прямо ей в ухо. — Так бы оно и было… А знаешь, что самое смешное, Цисси: то почему Тёмный Лорд вообще, назначил меня предводителем того нападения. Все думали, что это такая особая благосклонность с его стороны — привилегия, если можно так сказать, однако, лично мне он позволял возглавлять эти варварские набеги на дома магов всякий раз, как только вспоминал о тебе, понимаешь, Цисси? Твоя сестра приняла его метку, я принял, а ты, моя жена — нет. Его это очень изумляло и даже раздражало. И вот, удивляясь так временами тому, как ты раз за разом демонстративно отказывалась от него — он заставлял меня доказывать ему преданность не только мою собственную, но и всей моей семьи, дабы ты и дальше могла пребывать в этом чудесном ореоле невинности и непричастности ко всем моим «грязным делам».