— Не притворяйся рыцарем в белых доспехах, Люциус, — выплюнула Нарцисса, отстраняясь от него и безуспешно пытаясь выдернуть руки из его цепких пальцев. — Ты вполне радостно пытал магглов ещё очень задолго до того, как мы поженились!
— Не понимаю, о чём ты говоришь, моя дорогая, — расплылся в улыбке Люциус, настойчиво прижимая её пальцы к своим губам и оставляя на них жаркий поцелуй. — Ты видно забыла, что я был тогда под Империо?
Лицо её скривилось от отвращения, и он наконец отпустил её руки.
— Сколько ещё ты собираешься играть в эту игру, Люциус? — спросила она. — Тебе самому-то не опротивело ещё всё это?
— А я и не играю ни в какие игры вот уже шесть лет, Цисси. Все они, слава Мерлину, закончились с нашим с тобой разводом.
— Только не говори мне, что с этой твоей грязнокровкой тебе не приходится притворяться! Твои попытки строить из себя магглолюба, жалки как никогда!
— Ты удивишься, конечно, но Гермиона любит меня и таким, какой я есть.
— Не смеши меня! — воскликнула Нарцисса. — Никто в здравом уме не способен любить тебя таким, какой ты есть — это просто невозможно! Уж я-то знаю всю глубину твоей мерзости! Все эти «Званые вечера», грязные встречи с Миреллой и прочими падшими девками, сам-то ты может уже и забыл, но я-то помню, что ты вытворял с ними!.. Я следила за тобой на протяжении всего нашего брака!
— Следила, значит? — выдохнул Люциус. — Смотрела в зеркала, за своим неверным мужем, на пару со своей глубокоуважаемой матушкой… Смею предположить, что именно она подала тебе эту светлую мысль в своё время?
— Да! — Нарцисса ударила ладонями по столу. — Да, я следила! И ты тоже! Ты тоже следил за ней. Ты ничем не лучше меня! Бэгзль рассказывал мне, в какое бешенство ты приходил, всякий раз видя её с Алонзо!
Люциус вздрогнул; улыбка сошла с его губ.
— Да, я следил, — сказал он. — И теперь, благодаря тебе, я вижу, как это было низко… Ты ловко, тем не менее, использовала эту мою слабость против меня, не так ли? Всякий раз, когда я просил Бэгзля показать мне Гермиону, он связывался с Алонзо. Именно поэтому тот столь рьяно обхаживал её в лаборатории, зная, что я наблюдаю… Но ты, как я вижу, серьёзно просчиталась на его счёт.
— Поганый предатель, — прикрыв глаза, прошептала она. — Как он мог так поступить со мной?..
— Расскажи лучше, когда и где вы впервые познакомились с ним, и что ты наобещала ему, ради чего он так охотно пожертвовал своей карьерой? — спросил Люциус; Нарцисса поджала губа, из недр груди её вырвался сдавленный стон, и, обрушив на крышку стола кулаки, он рявкнул: — Отвечай!
— На вилле у Драко, — выдохнула она. — Когда ты только дал ему это глупое задание провести с Алонзо собеседование… Мой бедный мальчик и понятия не имел, как собеседовать зельевара на столь важную должность! Он обратился ко мне за помощью, и я предложила ему пригласить Алонзо погостить несколько дней к нему в дом, дабы он смог узнать этого человека получше. Сама же я навела некоторые справки, и биография Луиса, признаться, произвела на меня впечатление, заставив решить, что он именно тот, кто мне нужен — я давно уже хотела обзавестись своим человеком в этом твоём смехотворном Фонде! Когда же он приехал на виллу — догадки мои подтвердились. Алонзо был страшно стеснён в средствах: видел бы ты его убогий выходной костюм — единственное имевшееся у него тогда приличное одеяние, — губы её презрительно дрогнули. — А как у него горели глаза, пока он ходил по многочисленным, богато обставленным комнатам виллы; как тряслись руки, стоило ему только взять в них совсем новый гоночный Нимбус Драко, пару недель, как доставленный ему из Британии… Алонзо едва мог сдерживать свою разъедающую его душу зависть ко всей этой роскоши и богатству, до безобразия неприличную, о чём я ему так и сказала на третий день. Он, конечно, был страшно смущён — испугался! — хмыкнула Нарцисса. — Затрясся, аж! Думал, я его обвиняю. Бросился оправдываться, унижаться передо мной, будто я застала его за воровством столового серебра. Я же лишь улыбнулась ему, заметив, что вовсе и не осуждаю его за подобные чувства, потому как мне по случаю известна его нелёгкая судьба.
О, что было! — Нарцисса возвела глаза к потолку. — От этого моего заявления он пришёл в ещё большую тревогу, принялся отчаянно оправдывать на этот раз уже не столько себя, сколько своих родителей, уверяя меня с пеной у рта, что никакими работорговцами они вовсе-то и не являлись — поганый лжец!.. Но я-то ему тогда сказала, конечно, что ни в коем случае не берусь обвинять ни их, ни тем более его самого, и что как представительница древнего чистокровного рода, могу только сопереживать тому как по-варварски соплеменники поступили с его семьей, не менее древней и чистокровной, между прочим. И здесь я даже не лукавила. В некотором роде я и правда сочувствовала Алонзо — представила на его месте Драко… Что было бы с ним, если бы нас с тобой убили в войну? — Нарцисса окатила Люциуса ледяным взглядом. — А потому я предложила ему свою помощь, сказав, что знаю способ, как вернуть все принадлежащие ему по праву привилегии, дабы он перестал влачить столь жалкое, несоответствующее его происхождению существование; дабы перестал пресмыкаться пред теми, кто отнял у него всё… Он тогда, конечно, изрядно обомлел, услышав это, но понял, что такая милость с моей стороны не будет для него бесплатной; спросил сразу же, чего я хочу от него взамен. На что я ему и ответила — это, мол, полностью зависит только от того, на что конкретно он сам готов пойти ради возвращения себе прежнего положения в обществе…
— И он, конечно, сказал, что на всё, — догадался Люциус; Нарцисса кивнула. — Так значит, это именно ты заставила его тогда, в штатах, на дне рождения Драко убедить меня перевести его в Лондон?.. Мы ведь разговаривали с тобой в тот день, и ты попросила меня дать тебе непреложный обет, о наследстве… Хотела быть уверенной, что к моменту расправы надо мной, моё завещание будет именно таким как тебе надо, не так ли?
— Я надеялась дать тебе последний шанс, Люциус, — холодно произнесла Нарцисса. — В тот день, я должна была принять для себя окончательное решение, потому как всё ещё можно было отменить. И признаться, когда я только увидела её… твою дочь — я засомневалась. Уверенность моя дрогнула. В конце концов, сталось так, что она тоже Малфой, и течёт в ней по несчастью та же кровь, что и в моём собственном сыне. Да и Драко был так трепетен с ней, — лоб Нарциссы прорезали морщины. — А потому всё, что тебе нужно было сделать в тот день, дабы я навсегда оставила в покое твоё новое порочное семейство, Люциус — это повести себя хоть раз в жизни не как грязное животное! Но ты, конечно, сделать этого не смог, — взгляд Нарциссы прожёг Люциусу лицо. — Заставил свою грязнокровку ублажать тебя, прямо в разгар празднования, а потом разговаривал со мной, как с надоедливой побирушкой! И та моя просьба была лишь последним снисхождением, которое я решила проявить к тебе. Если бы ты согласился и дал мне непреложный обет…