Она обратила на колдомедика глаза.
— И я, конечно, помню об этом, миссис Малфой, — приподнял он бровь. — И со всей ответственностью могу заверить вас, что мистер Поттер будет способен вернуться к своей работе после процесса реабилитации, естественно…
— Но сколько? — воззвала она. — Сколько времени это займёт?
— Как я уже сказал, — с нажимом произнёс он, — прогнозы на столь ранней стадии, сложны. Быть может, полгода… или несколько больше.
— Это я виновата, — в ушах у Гермионы зашумело, и она покачнулась.
— Миссис Малфой! — Шафик вовремя придержал её за плечи. — Быть может вам стоит присесть? Хотите, я отведу вас в свой кабинет и дам вам воды?..
— Нет-нет, — пролепетала Гермиона, отчаянно заставляя себя собраться.
— Если хотите знать моё мнение, — добавил он. — Я считаю, что вам не стоит корить себя подобным образом. В конце концов вы не могли знать, что всё случится именно так. Мистер Поттер жив и это самое главное сейчас…
— Могу я его увидеть? — прервала его Гермиона, не желая слышать больше ни слова.
— Конечно, — только и кивнул тот, расплываясь в своей безупречной улыбке, и распахнул перед ней дверь.
***
Когда она вошла в озарённую солнцем палату, Гарри лежал на кровати, на высоких подушках, отвернув голову к окну, и обратил на неё свои пронзительные зелёные глаза, только когда доктор Шафик с небольшим стуком прикрыл за Гермионой дверь.
— Гарри, — сорвалось с её губ, и она приблизилась к нему; правая рука его перебинтованная от самой ключицы до кончиков пальцев покоилась на длинном, приставленном к кровати подлокотнике.
Гарри улыбнулся, но у неё всё равно задрожал подбородок.
— Прекрати это, — прошептал он. — Ну всё, — здоровая рука коснулась её пальцев. — Со мной всё в порядке, ты же видишь!
— Прости меня, Гарри, — замотала она головой. — Пожалуйста, прости… Я так виновата! Если бы я не была столь доверчива и… беспечна!
— Ну, хватит! Ты ни в чём не виновата, Гермиона, — сказал он. — В ту ночь я пошёл не просто спасать тебя, но делал свою работу. В конце концов я возглавляю группу по поимке особо опасных преступников и всё что я совершил тогда — всего лишь выполнил свой долг, понимаешь? И мне было совсем не важно, кто именно был в опасности: ты и Роза или кто-то ещё… Я в любом случае поступил бы точно так же.
— Но твоя рука, — произнесла она. — Доктор Шафик сказал…
— Ах, мало ли что он там говорит! — фыркнул Гарри. — Он в своё время был уверен, что и Рон неизлечимо болен… А теперь посмотри на него: целыми днями сидит у моей постели! Буквально заменил мне правую руку. Не знаю даже, что бы я и делал без него!.. Да и потом, полгода реабилитации — не самое страшное, что было в моей жизни, как ты знаешь.
Вздохнув, Гермиона опустилась на стул возле него.
— Гарри, я… должна признаться, что пришла сегодня к тебе не просто так. Я хотела попросить тебя кое о чём, и хотя мне страшно стыдно теперь, но кроме тебя у меня больше нет никого, кто бы мог помочь мне… Дело в том, что Люциус собрался сознаться, что пытал Плеггу в ту ночь.
— Что? — Гарри порывисто сел на кровати, в глазах его отразилось изумление. — Но это же заключение в Азкабан никак не меньше, чем на…
— Ах, замолчи! — воскликнула она, прижав к лицу ладони. — В этот самый момент он должно быть уже у Кингсли, пишет явку с повинной!
— Но зачем? — выдохнул Гарри. — Я же не сказал никому о том, что он сделал. Да и Кингсли, судя по всему, решил закрыть на это глаза… Он мог избежать наказания. Как всегда!
— В том то и дело, Гарри! Люциус действительно многое переосмыслил за всё это время!.. И я должна бы быть рада этому… Нет-нет, — она перебила саму себя, — на самом деле я очень рада: то, что он сам, решил признать свою ошибку и готов ответить за неё, это так… правильно, — испустила она, — так ответственно с его стороны! И я так горжусь им, ведь он пришёл к этому решению сам — я бы никогда в жизни не посмела потребовать от него подобного!.. Но теперь моё сердце просто разрывается, Гарри! Я в отчаянии! Я просто не понимаю, что мне делать, а потому я хотела попросить тебя, выступить на его суде…
Слёзы её начали капать ему на бинт, и она зажмурилась. Могла ли она ещё каких-то четыре года назад представить себе, что будет вот так исступленно умолять Гарри защитить перед Визенгамотом человека, когда-то угрожавшего ему смертью? И имела ли она вообще на это право?..
— Конечно, — раздался голос Гарри, рука его мягко погладила её по плечу, — я сделаю это, Гермиона, о чём речь?.. Не переживай…
В изумлении глаза её распахнулись, и она бросилась Гарри на шею.
— Спасибо! — воскликнула она, крепко сжимая его в объятиях. — Я так обязана тебе… так обязана…
— Ещё хоть одно подобное слово, Гермиона и, клянусь Мерлином, — ноздри Гарри сердито раздулись, но он не успел договорить, потому как дверь вновь отворилась, и на пороге палаты появился Рон.
— Гермиона? Какой сюрприз!
— Привет, Рон! — она улыбнулась ему, выпустив Гарри из рук, и тот устало лёг обратно на свои подушки.
— Как забавно, — Рон сел на соседний с ней стул. — А я как раз сегодня вспоминал, как мы с тобой ходили навещать Гарри в лазарете Хогвартса всякий раз, когда с ним приключалось что-нибудь. Помнишь, как на третьем курсе он грохнулся с метлы из-за дементоров?
— Да, — закивала она, утирая ладонью ещё влажные глаза. — Как же это было давно…
— Вся команда испугалась за тебя тогда, дружище, — Рон потрепал Гарри за ногу. — Даже Олли не мог злиться… Ну и времечко же было. Подумать только! А вы о чём тут болтали без меня?
— Да так, — отмахнулась она. — Просто обсуждали дела…
— Но ты, — Рон прищурился, — ты ведь плакала, когда я вошёл?
— Разве что немного, — она улыбнулась.
— Скажи лучше, нашёл ли Кингсли дочь Калогеропулоса, — сменил тему Гарри.
— До сих пор, нет, — Гермиона мотнула головой. — И есть серьёзные основания полагать, что она уже мертва… Ральф упоминал, будто она была в Азии, и мы считали что это ложь, но вчера греки подтвердили эти сведения: несколько лет назад Кьянея Калогеропулос действительно ездила в Китай. Жила там какое-то время после смерти матери, однако потом след её затерялся. Нет никаких сведений, ни о том, что она вернулась на Крит, ни о том, что осталась в Китае. В Греции её объявили без вести пропавшей уже… Её ищут, но на это может уйти время. В доме Калогеропулоса сейчас ведут обыск, изучают переписки…
— А что говорит Нарцисса, — поинтересовался Рон. — Вы же допрашивали её, не так ли?
— Да, Люциус разговаривал с ней, — кивнула Гермиона. — И сразу после этого, Кингсли добился от неё признания, что Кербероса в Азкабан привезла именно она, но действие Веритасерума быстро закончилось, поэтому он узнал не всё…
— Так почему бы не напоить её зельем ещё раз? — хмыкнул тот.
— Это нарушение прав человека, Рон! — заметила Гермиона. — Кингсли итак дал ей сыворотку правды только потому, что дело вышло на международный уровень… Однако несмотря на то, что Нарцисса сотворила — даже она имеет право на молчание. Да и к тому же, если дочь Кербероса уже мертва — признание Нарциссы в ещё одном убийстве мало что изменит для неё. Заседание суда по её делу будет через два дня и её заключение в Азкабан неминуемо.
— Греческие власти, тем не менее, не оставят это просто так, — заметил Гарри. — Если они не найдут дочь Кербероса в ближайшее время это приведёт к осложнению отношений между странами!.. Подумайте только: два года в облике одного из самых влиятельных людей магической Греции, тайно находился британский подданный — особо опасный преступник, о бегстве которого как будто бы никто и не знал! Греки непременно затребуют проведение дополнительного расследования и могут даже просить выдать им Нарциссу, что будет исключено. Кингсли никогда не сделает этого! Её просто нельзя отправлять туда — по греческим законам людям, совершившим подобное преступление, полностью стирают память и…