— Да, конечно, мистер Бруствер, — она опустила глаза. — Простите…
Дверь отворилась, и на пороге вновь показался Люциус. Вслед за ним в кабинет вошёл министерский колдомедик, в руках он держал несколько склянок с зельями и сейчас же принялся осматривать гречанку.
— Полагаю, вам уже незачем оставаться здесь, — произнёс Кингсли, взглянув на Люциуса; на Гермиону он больше не смотрел. — Я позабочусь о мисс Калогеропулос и напишу вам, если мне удастся получить от неё какие-то сведения.
— Конечно, — Люциус склонил голову и, взяв Гермиону за руку, вывел её из кабинета.
Она проследовала за ним почти безвольно, остановившись в конце концов у закрытой двери и отрешённо уставившись на блестящий паркетный пол коридора.
— Ты пыталась поговорить с ним на мой счёт, пока меня не было, не так ли? — спросил Люциус.
Гермиона, лишь вскинула на него испуганный взгляд, обнаруживая, что он смотрел на неё с улыбкой.
— Мой суд для него — дело принципа, Гермиона, — он медленно повёл её к лифтам. — В прошлый раз я вынудил его не сажать меня в Азкабан, понимаешь?.. Он был в ловушке. У Министерства не было денег, что заставило его поступиться принципами. Уверен — он долгие годы винил себя за это… даже когда я с его лёгкой руки стал начальником бюро. Даже когда он предложил мне возглавить Отдел… Что бы он там ни говорил о том, что жалеет о моём уходе — на самом деле моё решение покинуть Министерство сняло с его души очень большой камень, который не давал ему несколько лет подряд спать по ночам. И я, как ни прискорбно, обязан ему. Благодаря его решению я был всё это время на свободе, вновь обрёл положение в нашем новом обществе… И совсем неважно, сколько денег я «пожертвовал» на процветание этого самого общества — для Кингсли я всегда был и буду Пожирателем Смерти, которого он однажды не посадил в Азкабан.
Они остановились у лифтов, и Гермиона вновь посмотрела Люциусу в его спокойные серые глаза.
— Но это значит… — с трепетом сорвалось с её губ.
— Что у нас здесь нет поддержки — да, Гермиона, — кивнул он, положив руку ей на спину, и она вошла в открывшуюся кабину лифта.
***
Следующим утром в Малфой-мэнор, прибыл Драко, получивший из Министерства официальное уведомление о необходимости явиться в Британию для дачи показаний. На этот раз он был один — Астория осталась в Штатах с детьми, и он вероятно вовсе бы не стал появляться в своём прежнем доме, если бы не Гермиона, отправившая ему от их с Люциусом лица записку с настоятельной просьбой заехать в поместье.
И хотя Люциус знал о приезде сына, после страшного скандала, приключившегося между ними на прошлой неделе — он не предпринимал попыток связаться с ним сам, а потому, когда Драко только появился на пороге Малфой-мэнора, на долгое мгновение между ними повисло весьма напряжённое молчание, которое Гермиона не посмела прервать первой. Скромно она стояла в холле поодаль, отметив только, что таким бледным, как сейчас, видела Драко, пожалуй, всего раз в жизни — там, на школьном дворе, когда считавший себя победителем Волдеморт великодушно приглашал защитников Хогвартса вступить в его ряды.
Люциус же смерил сына весьма суровым взглядом.
— Драко, — выдавил из себя он в конце концов, что вышло у него несколько гортанно.
— Отец, — кивнул тот, стойко выдерживая этот его пронизывающий взгляд, и Люциус сделал шаг назад, впуская сына в дом; тот вошёл.
Гермиона лишь кивнула ему, и Драко в нерешительности застыл у дверей в большой зал.
— Могу я… посмотреть? — спросил он и, когда Люциус взмахнул рукой — распахнул дверь.
При свете дня поле разразившейся здесь битвы производило немалый эффект, и Гермиона заметила, как у Драко в первое мгновение даже перехватило дыхание. Поражённо он принялся озираться по сторонам, обводя взглядом изуродованную мебель и делая несколько неуверенных шагов. Под ногами его скрипели осколки взорванных стёкол. Люциус застыл позади, в молчании с заложенными за спину руками. Он не спускал с сына глаз.
— Столько крови, — выдохнул Драко, останавливаясь у того места, где тяжело раненый Ральф боролся с Люциусом.
— Да, а вон те следы мои, — произнёс тот, указывая ему пальцем на противоположную стену. — А вот здесь лежала связанной Гермиона, а вон там… вокруг стола лежали двенадцать отравленных мракоборцев.
Драко испустил судорожный вздох, коснувшись пальцами своего заблестевшего от испарены лба.
— А где была Роза в тот момент? — спросил он.
— Я как раз отнесла её в детскую, — ответила Гермиона, — буквально за несколько минут до нападения.
— Да, в комнату, где целые сутки перед этим прятались Плегга и Ральф, — заметил Люциус.
В зале вновь воцарилось молчание.
— Быть может, нам стоит уйти отсюда? — предложила Гермиона. — В столовую, к примеру, или…
— В мой кабинет, — Люциус бросил на Драко ледяной взгляд, и тот покорно проследовал за ним к выходу.
Гермиона помедлила, решив, что Люциус хотел поговорить с сыном наедине.
— Ты тоже, Гермиона, — он замер вдруг в дверном проёме.
— Я?.. Но вам, быть может…
— Ты тоже, — сквозь сжатые зубы, повторил Люциус; уголок губ его нервно дрогнул. — Пожалуйста.
Она только склонила голову и, когда спустя минуту все они вошли в его кабинет, поспешила расположиться на своём любимом красном диванчике у книжного шкафа, невольно вжимаясь в угол. Напряжение, царившее между Люциусом и Драко, было сейчас ощутимо почти физически.
— Садись, — Люциус указал сыну на стул перед своим столом и тот покорно выполнил его просьбу.
Сам же Люциус подошёл к шкафу и, достав оттуда графин с огневиски, наполнил два бокала. Гермиона бы тоже выпила сейчас, но ей он не предложил. Один бокал Люциус протянул Драко, и тот взял его нетвёрдой рукой. Они молча выпили. Люциус осушил свой залпом, сейчас же обновив.
Несколько мгновений он стоял напротив сына, слегка опираясь бедром о стол позади себя.
— Когда два года назад, с твоей лёгкой руки к нам в дом, якобы из Америки, прибыл мистер Бэгз — ты был осведомлён о том, кем на самом деле является этот домовик? — медленно, выговаривая каждое слово, спросил Люциус.
— Нет, — выдохнул Драко. — Я… понятия не имел! Когда он пришёл ко мне, дабы получше узнать о своих будущих хозяевах, у меня даже и мысли не возникло!
— И ты не узнал в нём домовика Паркинсонов? У тебя не промелькнуло никаких сомнений на его счёт?..
— Нет, — вновь замотал головой он. — Я, честно, даже и подумать не мог! Я считал, что… Я же ведь никогда должно быть и не видел домовика Пэнси! Он ведь… Какое мне было дело до него, в конце концов?
— Нарцисса была на вилле в тот день, когда ты разговаривал с Бэгзлем?
— Да, — Драко опустил голову. — Да, она…
Люциус сделал глоток.
— Послушай, пап, — Драко поднялся, отставляя едва тронутый бокал и делая по направлению к отцу шаг; глаза Люциуса, однако, сверкнули, и Драко замер на месте. — Я правда ничего не знал. Я… клянусь тебе. Я не подозревал о её намерениях… Не мог даже вообразить!
Вновь осушив бокал, Люциус со стуком поставил его на стол позади себя и, вздохнув, приблизился к сыну, тяжело опуская руки ему на плечи, отчего у Драко даже подогнулись колени.
— Послушай, сынок, — облизнув губы, сказал он; пальцы его стали поглаживать Драко шею. — Шесть дней назад, двое сбежавших из Азкабана Пожирателей Смерти, один из которых дурачил меня на протяжении последних двух месяцев в облике греческого мецената, напали на наш дом с целью убить меня и Гермиону… Мы были на таком вот волоске, — он сложил указательный и большой пальцы прямо у сына перед лицом. — Вот на таком, понимаешь?..