За последние дни у Люциуса всё острее стало формироваться ощущение, что старик просто-напросто издевается над ним. Нельзя, конечно, было исключать и другой вариант, что грек, таким образом, испытывал Люциуса, желая проверить его терпение на прочность. О странном и сложном характере Кербероса было известно с самого начала, но выносить такое поведение на практике оказалось куда труднее, чем в воображении, и Люциус понимал, что не мог больше безропотно сносить эти безобидные, казалось, старческие насмешки. Ситуацию, ко всему прочему, обостряло неотвратимое приближение большого благотворительного ужина, к которому Фонд готовился на протяжении вот уже шести месяцев и провала которого Люциус допустить никак не мог. Кроме того, его никак не оставляла мысль, что Керберос был вовсе не тем за кого себя выдавал даже несмотря на кажущуюся абсурдность такой идеи.
Сам Люциус, конечно, был уже не тем что прежде, а потому не мог позволить себе активно броситься на амбразуру, подвергнув пламени все столь тщательно выстроенные им до сих пор мосты только лишь по одному своему внутреннему велению, однако, и бездействовать, имея столь стойкое неприятное предчувствие, он более не мог.
За всю его жизнь и весьма извилистую биографию, инстинкт обманул его лишь дважды, и то только потому, что он был слишком опьянён оба раза властью. Так, самыми крупными своими провалами Люциус по-прежнему считал неудавшийся ему фокус с дневником Тома Реддла и проигранную битву в Отделе тайн. Никак иначе, как вмешательством судьбы, он, однако, эти случаи назвать не мог, а потому, не беря их в расчёт, чутьё больше никогда его не подводило.
Именно поэтому Люциус не мог более сопротивляться своему навязчивому желанию перейти уже в отношении Кербероса к неким активным, хотя и не явным действиям, даже вопреки словам Снейпа, который предостерёг его от спешки. В сущности Люциус и не собирался торопиться, он мог играть в затеянную греком, Миреллой или ими обоими игру сколь угодно долго, однако, он не выносил когда его водили за нос, а потому обязан был выяснить верны ли его опасения, как можно раньше, дабы суметь повернуть ситуацию исключительно в свою пользу.
Данные обстоятельства привели Люциуса, в конце концов, к мысли, что настало время обратиться за советом к мистеру Алонзо, который стал за последнее время одним из его наиболее доверенных лиц и мог сыграть важную роль в разоблачении истинных замыслов грека.
***
Возникновение Люциуса и Гермионы на пороге лаборатории в то утро, как он и ожидал, вызвало на лицах присутствующих здесь зельеваров невольное удивление. Оживлённая беседа, которой они до сих пор были увлечены, сразу же прервалась, а в глазах некоторых из них можно было прочитать беспокойство.
— Доброе утро, — произнёс Люциус, рука его лежала на плече Гермионы.
В ответ ему раздался приветственный, но несколько напряжённый хор голосов.
— Мистер и миссис Малфой, — вперёд вышел Алонзо. — Чем обязаны? Что-то намечается? Керберос решил навестить нас сегодня?
— Нет-нет, Луис, не беспокойся, — отмахнулся Люциус. — Керберос сегодня снова в Мунго. Доктор Шафик полностью завладел его вниманием на ближайшие пару дней, — и, понизив голос, он добавил: — Надо отдать ему должное, он всё-таки умеет работать с больными людьми…
Губы Алонзо искривились в усмешке.
— Тогда что же вас привело сюда, — он бросил быстрый взгляд на Гермиону; та украдкой оглядывала лабораторию, облик которой несколько изменился за последние дни.
— Ах, да, — кивнул Люциус. — Мы с моей дорогой женой никак не могли забыть наш с тобой разговор, произошедший на встрече в больнице и твою гениальную, не побоюсь этого слова, идею о создании лекарства для мистера Уизли.
— Ну что вы, это была просто мысль, — смущённо улыбнулся тот.
— Что ж, тем не менее, мы с Гермионой приняли решение, что нужно начать работать над её реализацией незамедлительно.
— Но, — густые брови Алонзо поползи на лоб от удивления.
— Не переживай, Луис, — остановил его тот, — тебе и твоей команде не придётся прерывать ради этого свои текущие дела. Работать над исследованием анти… — Люциус сощурил глаза, пытаясь придумать наилучшее название, — антивоображательных зелий Гермиона будет пока лично, но делать это она будет здесь, бок о бок с вами.
— Понятно, — только и сказал Алонзо, улыбка его несколько померкла.
— Мы также решили, что ей стоит приступить уже сегодня.
— Ладно, — выдохнул тот, снова с беспокойством оглядев Гермиону.
— Ну, вот и славно, — Люциус смерил его немигающим взглядом. — И теперь, пока я ещё здесь: может у кого-то есть какие-то вопросы?
Он окинул взглядом находящихся в лаборатории зельеваров, которые только переглядывались между собой.
— А, куда делся роторно-магический испаритель? — прервал воцарившееся молчание голос Гермионы.
— Ах, мы переставили его вон в тот угол, миссис Малфой, — сказал Луис, любезно отходя в сторону и указывая пальцем в другой конец комнаты, где на самом последнем столе у окна стоял внушительных размеров прибор со стеклянными трубками и двумя большими круглодонными колбами, одна из которых была помещена в котёл с водой. — Там где он стоял прежде мы расчистили место под препараты, дабы рационализировать пространство…
— Ну да, — кивнула Гермиона. — И растения, я смотрю, все убрали с окон…
— Мы переместили их в соседнюю комнату, где сделали небольшую теплицу: настроили более благоприятное освещение и климат для них, — объяснил Алонзо. — Согласитесь: гораздо удобнее когда все они сгруппированы в одном месте, а ко всему прочему нахождение в лаборатории дьявольских силков было просто опасным для сотрудников и…
Лицо его внезапно вспыхнуло. Не закончив фразу Алонзо, взглянул на Гермиону, а затем на Люциуса с испугом. Позади него раздался сдавленный смешок одного из зельеваров. Люциус метнул в того возмущённый взгляд, после чего снова погладил Гермиону по плечу.
— Да, я понимаю, — сказала она. — Так действительно, лучше.
— Что ж, — кивнул Алонзо. — Мы, конечно, изменили тут кое-что ещё, но в целом всё осталось на прежних местах. Ко всему прочему я всегда буду к вашим услугам…
— Я не стану вам слишком досаждать, обещаю, — отрывисто сказала она. — Мне просто могут понадобиться ваши советы, но я не буду вмешиваться в ваш рабочий процесс.
— Ну что вы, миссис Малфой, — улыбнулся тот. В голосе его, однако, послышалось облегчение. — Нам всем будет приятно работать вместе с вами, особенно мне, потому как, в своё время я мог лишь мечтать о таком шансе…
Гермиона порозовела. Люциус же одобрительно кивнул Алонзо.
— Ну что ж, полагаю, мы всё выяснили, — подвёл он итог. Гермиона кивнула, отходя от него к лабораторным столам. Присутствующие в комнате зельевары тоже стали медленно разбредаться по своим рабочим местам. — Однако прежде чем окончательно покинуть вас сегодня, я всё-таки хотел ещё раз переговорить с тобой, Луис, о Керберосе.
Люциус указал Алонзо на дверь и через мгновение они вышли из лаборатории в коридор.
— Мистер Малфой, прежде чем мы поговорим о господине Калогеропулосе, я бы всё-таки хотел понять… — обратился к нему тот, когда за ними захлопнулась дверь.
— Понять что, Луис? — Люциус смерил его строгим взглядом.