— Ваша жена, — Алонзо несмело перемялся с ноги на ногу. — Вы же… вы же сказали, что она не будет…
— Она и не будет, — с нажимом проговорил он. — Ты же слышал её… К тому же, я не тянул тебя за язык в тот день. Ты сам подскочил к нам с этим потрясающим предложением!
— Да, действительно, простите, — выдохнул тот. — Она просто была так расстроена, и я решил…
— Решил проявить участие, — закончил за него Люциус. — Что ж, теперь у тебя будет шанс делать это каждый день.
Алонзо поджал губы.
— И заклинаю тебя, — добавил Люциус, приподняв голову. — Если она узнает о дьявольских…
— Я понял, — кивнул тот.
— Мне не нужны сейчас лишние эмоции, хорошо?
— Я буду следить, чтобы никто из ребят…
— Да, уж, будь добр, сделай им строгое предупреждение. Я уволю всех, если она…
— Я понял, понял, — Алонзо отчаянно закивал.
— Что ж, теперь я полагаю, мы можем перейти к нашим более насущным делам? — повелительно поинтересовался Люциус.
— Да-да, о чём вы хотели со мной поговорить?
— Не стоит обсуждать это в коридоре, — Люциус огляделся по сторонам. — Давай пройдём в твой кабинет.
— Конечно, — тот подскочил к соседней двери и распахнул её.
Люциус прошествовал в помещение вперёд него, так, словно это был его собственный кабинет. Когда же Алонзо зашёл вслед за ним и плотно закрыл дверь, Люциус сделал несколько шагов по комнате, после чего сел за стол Луиса, словно и он принадлежал ему, что формально, впрочем, было именно так. Аккуратно установив рядом с собой свою трость с круглым, украшенным крупным синим сапфиром, набалдашником, Люциус переплёл пальцы и уставился на Луиса.
— Я же могу тебе доверять? — медленно спросил он.
— Конечно, мистер Малфой, — губы Алонзо дрогнули. Он стоял перед ним покорно сложив руки.
— Что ж, прекрасно, — Люциус приподнял бровь. — В таком случае у меня будет к тебе несколько странных вопросов, которые я попрошу тебя воспринять спокойно.
Алонзо кивнул.
— Первый из них заключается в том, помнишь ли ты, как Керберос принимал после ужина в моём поместье свою… «желудочную микстуру»?
— Да, конечно, — кивнул Алонзо.
— И что ты думаешь об этом? Тебе не показалось это странным тогда?
— Странным? — переспросил Алонзо. — Нет, не показалось. Было бы странно, если бы, дожив до такого возраста, он вообще не принимал никаких лекарств…
Люциус бросил в него колкий взгляд.
— Ты же сидел тогда прямо рядом с ним, не так ли?
— Да, действительно, — тот снова осторожно кивнул. — Однако я не понимаю, к чему вы клоните?
— Ну, может… — Люциус сделал неопределённый жест рукой. — Может ты заметил какие-то необычные изменения в его лице перед тем, как Мирелла сунула ему эту бутылку? Быть может он стал походить на какого-то другого человека?
— Не припомню ничего такого, — сказал Алонза, глаза его, однако, сузились и он взглянул на Люциуса с подозрением.
— Что ж… — прошипел тот. — А пил ли Керберос при тебе эту микстуру в другие дни?
— Конечно, он пьёт её постоянно, вы же и сами знаете, — сказал тот и, опережая какие-либо новые вопросы, торопливо спросил сам: — Простите, мистер Малфой, вы в чём-то подозреваете господина Калогеропулоса? Что, по-вашему, он может пить, помимо лекарств?
В голосе его промелькнула ирония.
— Ну, это же ты здесь зельевар, Луис! — ядовито заметил Люциус. — Ты мне скажи: что ещё, человек может регулярно пить из своей посуды помимо лекарств?
Алонзо только приподнял бровь.
— Ах! Это оборотное зелье, Луис! Ты что не слышал о таком? — ладони Люциуса с грохотом опустились на поверхность стола.
В то же мгновение Алонзо изменился в лице. Кожа его, обычно смуглая, будто бы побледнела теперь на несколько тонов.
— Оборотное зелье? Неужели вы думаете… — пролепетал он, вытаращив на Люциуса глаза, после чего, вспомнив, очевидно, о его просьбе ничему не удивляться, быстро взял себя в руки и произнёс уже более спокойно: — Конечно, я знаю об оборотном зелье. Это основы…
— Прекрасно! — процедил сквозь зубы Люциус. — Так вот, как зельевар, ты можешь мне сказать, не давал ли Керберос какого-либо повода, заподозрить его в том, что он принимает такое зелье?
— Нет, не припомню, — выдохнул тот.
Люциус сжал кулаки.
— Позвольте спросить, — тихо сказал Алонзо. — Вы подозреваете, под личиной Кербероса кого-то конкретного?
— Конечно, я подозреваю под личиной старика кое-кого конкретного, — раздражёно сказал он. — Но у меня нет ни доказательств, ни каких-либо, способных подтвердить мои подозрения, фактов… Есть только стойкое внутреннее ощущение, что меня дурачат.
Он уставился в пустоту перед собой, уже не глядя на Алонзо. Зубы его скрипнули.
— Мистер Малфой, — обратился к нему тот. — Есть очень лёгкий способ проверить, пьёт ли человек оборотное зелье…
— Что? — Люциус даже не поверил своим ушам. Он взглянул на Алонзо так, словно увидел его перед собой впервые.
— Ну, вы же, не просто так обратились ко мне… Вы же, вероятно рассчитывали получить какой-то совет?
— Я… — Люциус будто бы даже растерялся на мгновение. Он разжал кулаки и, пригладив волосы на затылке, откинулся на спинку стула. — Но я, честно говоря, полагал, что нет какого-то конкретного способа, узнать принимает ли старик зелье, кроме как запереть его на несколько часов в комнате, убедившись, что у него при себе нет этой дурацкой бутылки с «микстурой»…
— Такие сложности совсем не нужны! — широко улыбнулся Алонзо.
— Да что ты?
— Есть куда более простой метод. Хотя это конечно, как посмотреть, — он отчего-то стушевался и потупил взгляд, будто школьник.
— Ну и что же это за метод? — нетерпеливо поинтересовался Люциус.
— Т-только прошу вас, мистер Малфой, прежде чем его применять, я прошу вас взвесить всё ещё раз хорошенько, — заикаясь, заметил тот.
— Говори! — от очередного удара его ладоней, стол даже подпрыгнул на месте.
— Хорошо-хорошо! — зажмурившись, пролепетал Алонзо. — Это слабительное, слабительное!
— Слабительное? — изумлённо выдохнул Люциус, прервав воцарившуюся на мгновение в комнате тишину. — Ты серьёзно?
— Вполне, — торопливо кивнул Алонзо, опасливо теперь глядя на Люциуса. — П-понимаете, действие оборотного зелья растянуто во времени только потому, что оно довольно медленно всасывается в кишечнике и продолжается ровно до тех пор, пока достаточное количество его ещё находится в желудочно-кишечном тракте человека. Однако если что-либо усилит перистальтику — зелье не будет должным образом усваиваться, а человек очень быстро приобретёт свой прежний вид.
— И почему, интересно, Снейп никогда не говорил мне об этом? — себе под нос проговорил Люциус.
— Ах, профессор Снейп, может и не знать, — заметил Алонзо. — Это столь очевидно, что светилам зельеварения вроде него подобное может даже и не прийти в голову!
— Только не вздумай когда-нибудь сказать ему это лично, — хмыкнул Люциус. — Иначе, боюсь, что мне придётся искать нового руководителя лаборатории.
— Конечно, — кивнул тот.
В комнате вновь повисло молчание.
— А ты уверен в этом? — всё ещё с немалой долей сомнения, спросил Люциус.
— Можете сами проверить.
— Только если на тебе, — сощурил глаза тот.
Алонзо опять побледнел.
— Если не верите мне на слово, тогда я, увы, ничем не могу вам помочь, — холодно сказал он.
— Ну-ну, я не хотел тебя обидеть, — примирительно сказал Люциус и, помолчав, добавил: — А мы не могли бы провести пробный эксперимент на ком-то из наших пациентов?