Гермиона только опустила глаза.
— Что-нибудь ещё? — вздохнув, спросил он.
— А если бы ты в пылу ревности, ударил меня сегодня, — выдохнула наконец она, вновь поднимая на Люциуса свой уверенный взгляд. — То, клянусь Мерлином, в Азкабан посадили бы уже меня.
— И именно поэтому, ты моя жена, Гермиона, — очень серьёзно произнёс он, меж бровей его при этом пролегла складка. Он больше не улыбался. — Ни одной другой женщине, я бы не позволил себя убить…
— Но я бы не хотела, чтобы мы когда-нибудь проверили это, — губы её дрогнули, тело же охватил озноб, ни то от остывающей воды, ни то от схлынувших с неё понемногу эмоций.
— Всё это только в твоих руках, Гермиона, — сказал он, мягко привлекая её к себе.
Губы Люциуса заскользили по её подбородку, пальцы коснулись сосков, живота, спустились ниже, пока, наконец, не проникли в неё, и Гермиона невольно крепче прижалась к нему, обхватывая руками его голову.
— Вот так, моя любимая, — прошептал он, продолжая совершать в ней движения, разносящие тепло и удовольствие по всему её телу. — Завтра нам с тобой предстоит очередной тяжёлый день, но мы ведь переживём и его, не так ли?
Он целовал её, он ласкал её, он полностью подчинил её себе, и Гермиона с отчаянием понимала, что была просто не способна сопротивляться ему. Руки её цеплялись за него, тело её само собой подавалось навстречу ему, и она неистово насаживалась на его пальцы, ощущая где-то там, глубоко внутри, за всем этим смятением и охватившим её чувством обречённости, поднимающееся из недр её живота и растекающееся по всему её телу, невероятное, всепоглощающее счастье, нашедшее, в конце концов, своё воплощение в единственно возможном, тихо произнесенном ею прямо ему на ухо, слове: «Люциус»…
***
Люциус открыл глаза ещё до того, как настал рассвет. Гермиона спала, а чернота за окном, превратилась за ночь в бурю, пролившуюся на Уилтшир плотной стеной дождя. Аккуратно встав с постели и бросив на Гермиону короткий взгляд, Люциус накинул на себя халат и покинул спальню.
Отзвуки бушевавшей грозы гулко разносились по всему старинному поместью и, пересёкши коридор, он оставил южное крыло дома, миновав длинный освещаемый лишь всполохами молний пассаж, который вёл в северную его часть, где находилась совятня. Неподалёку от неё, у подножия лестницы толпилось никак не меньше дюжины призраков.
— Господа, леди, — Люциус слегка склонил свою голову, приветствуя их.
— Здравствуй Люциус, — обратилась к нему дама, из спины которой торчало несколько стрел, а на призрачном платье её тускло поблёскивали пятна крови. — Ты давно нас не навещал.
— Прошу прощения леди Фелиция, — почтительно улыбнулся он. — Очень много добрых дел!
— Никак, ты решил искупить грех, за весь наш род, племянничек! — воскликнул другой призрак.
Это был высокий мужчина средних лет с бородой и усами, не имевший на своём теле, никаких видимых повреждений.
— Ваши грехи боюсь не искупить и за три жизни, дядя, — Люциус расплылся в широкой улыбке.
— Ну-ну, смотри не перенапрягись, а то неравён час, окажешься среди нас! — рассмеялся тот.
Рты остальных призраков тоже раскрылись, извергая смех, слившийся в конце концов в сплошной замогильный гомон.
— Премного благодарен, но не планирую пока, — кивнул Люциус. — Но да, я к вам не просто так.
— Ну, ещё бы, — кивнула леди Фелиция. — Ты никогда не приходишь без надобности. Что на этот раз тебе требуется?
— Мне интересна судьба одной моей совы, — сказал Люциус. — Пойдёмте, проведаем их вместе.
Он махнул рукой и уверенно двинулся вперёд, к лестнице, которая вела в совятню. Преодолев никак не меньше тридцати ступеней они, наконец, вышли на обдуваемую всеми ветрами площадку. Дождь хлестал в большие арочные проёмы, отчего Люциус невольно поплотнее запахнул свой надетый на голое тело халат. На жёрдочках под потолком сидело около десятка сов, которые начали беспокойно ухать и хлопать крыльями, когда совятню наводнили призраки.
— Так я и думал, — констатировал Люциус. — Все совы на месте кроме одной.
Сова, сидящая поблизости от пустующей жёрдочки, ухнула особенно громко. Люциус кивнул ей.
— Да-да. Вижу… Так вот, мне нужно её найти. Где бы она ни была. Вы ищите на территории поместья, — он взглянул на призраков. — А вы, — он посмотрел на сов. — Выглядывайте свою подругу по воздуху, только осторожно. Никто кроме меня в этом доме не должен знать, что вы вообще что-то ищете, вам понятно?
Призраки согласно закивали, а совы заухали.
========== Глава 9. Бриллиант ==========
На благотворительный ужин в Министерстве магии, который организовывал Фонд собралось более чем две сотни людей — избранная верхушка магической британской элиты. От того, насколько успешно завершился бы данный вечер, зависела жизнеспособность Фонда на ближайшие несколько лет, а потому чрезвычайно заинтересованный в его деятельности Кингсли, оказал Люциусу и Гермионе всю зависящую от него поддержку.
Мероприятие это, начавшееся в половине седьмого вечера, должно было продолжаться до тех самых пор, пока гости не осознают полную необходимость оставить Фонду максимальное количество своих денег, а потому Люциус и Гермиона, как и всегда, приветствовали приглашённых лично. На Гермионе в этот вечер было надето элегантное чёрное платье в пол, искусно отделанное кружевом и вручную расшитое бисером, за что она снискала немало комплиментов от мужчин и завистливых взглядов от женщин. Фрак и мантия Люциуса, в свою очередь, тоже чёрные, были выполнены из переливающейся подобно нефти ткани, а волосы благообразно собраны в хвост.
Среди сегодняшних гостей Гермиона лично знала многих. Здесь были, к примеру, мистер Бёрк и мистер Гамп, бывшие коллеги Люциуса по Отделу международного магического сотрудничества. Мистер Бёрк являлся теперь его главой, тогда как мистер Гамп, напротив, оставил свой пост и вышел на заслуженный отдых. Оба они сегодня были в сопровождении супруг. Приехали также Гринграссы — родители Астории и её старшая сестра Дафна, которая была вместе со своим мужем Теодором Ноттом — единственным находившимся на свободе представителем своего семейства.
С большой радостью Гермиона приветствовала Эрни Макмиллана, а также Роджера Дэвиса и его старшего брата Честера. Все они также прибыли в сопровождении своих чистокровных жён и являлись в настоящий момент одними из самых влиятельных молодых людей в магической Британии, наравне с двумя другими уважаемыми семействами — Трэверсами и Фоули, которые тоже присутствовали здесь. Младшие их представители: Матильда и Юстас уже заключили брак.
Про себя Гермиона не переставала удивляться, как, даже самые, казалось толерантные к магглам и магглорожденным волшебникам семейства, продолжали сводить своих детей между собой, дабы сохранить чистоту крови и иные мнимые привилегии.
— Хоть кто-нибудь связал бы свою жизнь с магглорожденным! — прошептала в сердцах Гермиона, сопровождая взглядом очередную магически правильную супружескую пару, приходящуюся друг другу не самыми дальними родственниками.
— Да, мисс Паркинсон, именно так и поступила, две недели назад, — саркастично усмехнулся Люциус.
— Пэнси? — глаза Гермионы полезли на лоб. — Но откуда ты…
— Мистер Трэверс рассказал мне за обедом в этот четверг, говорит, она ждёт ребёнка. Уже на пятом месяце. Слава Мерлину, её отец в Азкабане… Плегга убил бы их обоих, даже и не взглянув на то, что она беременна.