— Не стоит, миссис Малфой, — выдохнула женщина.
— Нет, — твёрдо сказала Гермиона. — Мне стыдно, что в моём доме, произошёл подобный инцидент. Ко всему прочему, я прошу у вас лично прощения за выдвинутые в ваш адрес обвинения и приношу вам извинения за проявленное к вам неуважение.
— Я принимаю ваши извинения, миссис Малфой, — ответила та. — Спасибо…
Гермиона, натянула на лицо вежливую улыбку и, не взглянув больше ни на кого из присутствующих, покинула зал.
Дрожа всем своим телом, едва ли сдерживая клокот в груди, Люциус снова медленно поднялся со своего стула, после чего пулей выскочил вслед за ней.
— Гермиона, — воскликнул он, когда она уже вошла в их спальню. — Что это всё значит?
Не позволяя ей закрыть за собой дверь, он тоже вошёл в комнату.
— Я не хочу это обсуждать Люциус, — произнесла она, избегая его взгляда.
— Нет, мы должны поговорить сейчас, — жёстко сказал он. — Пока… не стало слишком поздно…
— Слишком поздно для чего? — она вскинула на него свои глаза. В них стояли слёзы. — Слишком поздно для того чтобы набраться смелости и признаться мне, что Мирелла была твоей любовницей? Хотя я и так поняла это с самого первого дня… Или слишком поздно, чтобы сообщить мне о вашем с Северусом намерении напоить Кербероса слабительным?.. Слишком поздно для того, Люциус, чтобы рассказать мне, как ужасно ты поступал с женщиной, с которой у тебя была любовная связь?
— Там не было никакой любви!
— Тем более! — выплюнула Гермиона.
На мгновение между ними повисло молчание.
— А это… то что она сказала в конце… Это правда? Это правда, Люциус?! — срывающимся голосом воскликнула она. — Ты, правда, так сказал тогда, про меня, перед битвой в Отделе тайн?
— Да, — отчётливо ответил он, глядя ей в глаза.
— Ах, — Гермиона ухватилась за живот, согнувшись пополам, будто от боли, отворачиваясь от него.
— Но это было… Это было тогда, — выдохнул Люциус.
— Да-да, я понимаю, — заговорила Гермиона, проводя пальцами по своей шее. — Понимаю… Пытаюсь понять…
Одной рукой она опёрлась о стену.
— И что? — спросила она. — Что бы было, если бы вы действительно тогда победили нас? Захватили меня в плен… Что бы ты сделал со мной, Люциус? Изнасиловал? Пустил бы по кругу всем своим дружкам: Долохову, Эйвери, Мальсиберу? Фенриру Сивому, может быть?..
— Гермиона, — прошептал Люциус. — Не стоит сейчас разгонять себя из-за того, что, слава Мерлину, не произошло… Я был тогда не в себе… Я…
— Не могу, — Гермиона замотала головой, отчаянно хватая ртом воздух. — Меня просто тошнит… Не могу!
Она бросилась в ванную комнату и склонилась над раковиной, не сумев сдержать приступ. Люциус кинулся вслед за ней. Он хотел было прикоснуться к ней, но не решился.
— Уйди, — выдохнула она.
— Гермиона.
— Пожалуйста, Люциус, уйди! — она всхлипнула, судорожно протирая рот.
— Ты же обещала…
— Обещала? — вскрикнула Гермиона. — Что не буду осуждать тебя? Ты поэтому меня попросил тогда об этом? Ах! Что ж… Я и не осуждаю тебя, Люциус! Я просто не понимаю тебя! Я пытаюсь! Правда… Но, не могу… пока… Не могу.
В следующий момент Люциус развернулся и покинул ванную комнату, а затем и их спальню, аккуратно закрыв за собой дверь. Не спеша, он прошёл по коридору второго этажа и спустился по широкой парадной лестнице на первый, после чего, уверенно распахнул дверь в большой зал. Ни Миреллы, ни Снейпа там уже не было. Над каминным порталом, однако, висело небольшое облачко пыли от летучего пороха. Скривившись от отвращения, Люциус проследовал к туалетным комнатам, обнаружив там Миреллу. В дрожащих руках она сжимала бутылку с микстурой.
— Убирайся, мерзавка! — осипшим от потрясения голосом сказал Люциус. — Убирайся из моей жизни раз и навсегда! И забери с собой этого чёртового плешивого шарлатана! Я не знаю кто он такой… Но я знаю, что вам обоим было надо! Вы собирались разрушить мою жизнь. Ты собиралась уничтожить меня. Отомстить! Но я раскрыл твой план… Я знаю, когда мне собираются мстить! Я чувствую это нутром, вот здесь! — Люциус оскалился, тараща на неё глаза и ударяя себя кулаком в солнечное сплетение. — И я не позволю тебе довести дело до конца. Убирайся…
— Ты болен, Люциус! — Мирелла устало покачала головой, прижавшись спиной к стене. — Ты не заслужил того, что имеешь и в особенности своей жены… Как бы я ни относилась к грязнокровкам, но в отличие от тебя у неё хотя бы есть достоинство. Своего же ты, увы, никогда и не имел…
С этими словами она распахнула дверь в туалет, откуда слышались уже совсем тихие страдальческие стоны Кербероса. Люциус сейчас же грубо оттолкнул Миреллу в сторону и с отвращением оглядел помещение, увидев испуганного и сжавшегося на унитазе старика. Рядом стоял мистер Бэгз. Он бросил на Люциуса неодобрительный взгляд.
— Пошли бы вы все к чёрту! — выплюнул Люциус, яростно захлопывая дверь.
***
— Гермиона, — спустя полчаса, когда Мирелла и Керберос, наконец, покинули его дом, Люциус стоял под дверью собственной спальни и стучал костяшками пальцев о её деревянную поверхность. — Нам всё-таки надо поговорить…
— Да, — выдохнула та, распахнув дверь. Глаза у неё были заплаканные, и она быстро протёрла их пальцами. — Да, надо…
Люциус зашёл в комнату, однако, он едва ли понимал, что должен был сказать теперь, а потому, между ними повисло натужное молчание.
— Что ж, — прерывисто вздохнула Гермиона. — Они ушли?
— Да, — кивнул он.
— Люциус, я, — начала она. — Я не знаю, как нам быть. Нам… с тобой. Как?
— Что ты имеешь в виду? — губы его дрогнули.
— Ах, — Гермиона прижала к своей голове ладони.
— Полагаю, тебе лучше отдохнуть сейчас, — осторожно предложил он, приблизившись к ней, — и мы поговорим позже… утром.
— Нет! Нет, мы должны решить это сейчас, потому что я не знаю, до чего я смогу додуматься к утру! — она с отчаянием вцепилась пальцами в ткань рубашки на его груди, и он осторожно сжал её руки в своих ладонях.
— А чего ты хочешь сейчас? — спросил он.
— Я бы хотела это всё забыть, Люциус! — выдохнула она. — Миреллу и то, что я услышала… Правда! Просто продолжить жить дальше…
— Давай так и сделаем, — прошептал он.
— Я не знаю получится ли у меня… Не знаю!
Из глаз её снова потекли слёзы.
— Ну-ну, — Люциус аккуратно погладил её по голове. На секунду, на какую-то страшную долю мгновения, он вдруг представил себе, что возможно прикасается к ней так в последний раз, отчего у него даже перехватило дыхание. — Я всё понимаю… Я должен был рассказать тебе обо всём этом раньше…
— Да, — кивнула она. — Да, должен был! Почему, почему же ты не рассказал?
Она обратила на него свои мокрые, медовые глаза.
— Я хотел оградить тебя от этой грязи… Я оберегал тебя.
— Но у тебя не получилось! — из груди её вырвались рыдания. — Не получилось, Люциус!
— Гермиона, — он заключил её в свои крепкие объятия, настолько крепкие, что она не могла бы вырваться из них, как бы ни захотела. Люциус прижал губы к её голове, и тело её сотрясали рыдания, громкие и горькие. — Прости меня, моя любимая девочка. Прости меня, моя хорошая…
— Я же так люблю тебя, Люциус! — всхлипывала она приглушённо, прижатая к его груди. — Я же не знаю, как мне жить без тебя!
— Я и не отпускаю тебя, — повелительно сказал он. — Слышишь меня? Ты же помнишь, что это только я в этом доме принимаю такие решения, да?