Забыв про эльфа, Люциус стал рассматривать рукоять, погладив гипнотизирующую его змею по голове. Изумрудные глаза её приветливо сверкнули в приглушённом свете ночника у кроватки Розы, и Люциус слабо улыбнулся ей, будто бы извиняясь… В следующее мгновение он выпрямился, поправил на плечах мантию и, перебросив трость из руки в руку, удалился прочь.
***
Покинув комнату Розы, Люциус быстро миновал коридор и поднялся на третий этаж, откуда был вход на верхний ярус главной библиотеки Малфой-мэнора: громадного, абсолютно круглого зала, высотой в три этажа, снизу доверху заставленного ломящимися от древних фолиантов стеллажами с удобными, огороженными высокими перилами площадками и спиральными лестницами. Под высоким куполообразным потолком находилась старинная люстра на несколько сотен свечей, а в самом низу, прямо под ней — такой же внушительный круглый стол на двенадцать посадочных мест, с тяжёлыми коваными светильниками.
Когда Люциус вошёл в библиотеку, он не сразу заметил Гермиону, поскольку за столом её не было. Медленно, всё ещё хмурясь, он прошёл по верхней площадке, спустился на второй ярус и перегнулся через перила, заглядывая вниз. Наконец он заметил её. Она стояла несколько в тени, у стеллажа и читала книгу. Брови у Люциуса сами собой полезли на лоб от изумления: на Гермионе было надето ни что иное, как школьная мантия с прикреплённым к ней, поблёскивающим в скудном свете значком Гриффиндора; волосы распущены и всклокочены; в руке она держала перо, задумчиво посасывая его кончик и делая какие-то заметки на листе пергамента. В этом облачении, она казалась ещё совсем девочкой. Едва ли старше семикурсницы.
Эта весьма странная и в то же время уже будто бы знакомая Люциусу картина внезапно взбудоражила его так сильно, словно то, о чём он всегда мечтал, но боялся признаться даже самому себе, воплотилось вдруг в жизнь. Все слова, которые он так тщательно мысленно готовил весь день, для того, чтобы озвучить их Гермионе, улетучились вдруг. Он зачем-то пригладил волосы на голове, ещё раз оправил мантию и, покрепче сжав в руке трость, неспешно прошёл вдоль стеллажей до лестницы, расположенной на противоположной от Гермионы стене. Спускаясь вниз, он старался не отрывать от неё глаз ни на мгновение, словно она могла куда-то исчезнуть, раствориться в воздухе подобно видению.
Медленно Люциус стал приближаться к ней, обходя стол. Гермиона подняла свой задумчивый взгляд от книги, взглянув на него.
— Мистер Малфой? — она так натурально вздрогнула, что ему даже стало смешно.
— Мисс… Грейнджер? — выдохнул он, сузив глаза.
— Простите, ваш сын пригласил меня вместе с другими ребятами на свой день рождения, но я так устала от их шума, что осмелилась прогуляться по вашему дому и случайно забрела сюда… Вы же не против?
— Я? — Люциус даже растерялся на мгновение, сердце его стучало сейчас как бешеное. Он словно и правда вернулся в какое-то никогда не существовавшее прошлое, где было возможно такое странное и в то же время будоражившее его сознание стечение обстоятельств. — Нет, конечно, я не против…
— Знаете, я очень люблю книги, а у вас здесь такая прекрасная библиотека, — Гермиона восхищённо оглядела стеллажи.
— Да, мой сын говорил мне, что вы любите читать, — улыбнулся Люциус, совершенно зачарованный происходящим. — Хотите, я устрою, вам здесь небольшую экскурсию? Какие книги вас интересуют?
— О, я очень люблю трансфигурацию и нумерологию! — с воодушевлением сказала Гермиона.
Люциус рассматривал её с жадностью: на ней сейчас не было ни грамма косметики, пальцы в чернилах, волосы спутаны до безобразия… Лицо вот только было будто бы несколько осунувшимся.
— Чудесно у меня много книг по данной тематике, — сказал он. — Некоторые из них весьма редкие, а какие-то и вовсе сохранились в единственном экземпляре. Идите за мной.
Он прошёл вдоль стеллажей, чувствуя, как руки его подрагивали от волнения. Гермиона покорно следовала за ним.
— Вот, например, эта, — остановившись, он снял с полки книгу, сам не зная какую, да это было и не важно. Всё, что имело для него сейчас значение — это она, в этой мантии, в этих скромных серых гольфах и уродливых школьных туфлях на широком каблуке. Край белой блузки на её шее неаккуратно торчал, так и, призывая его приникнуть губами к этой нежной, тонкой коже, под которой пульсировала беспокойная вена.
Гермиона тем временем склонила голову над обложкой и сейчас же прыснула со смеху:
— «Магическое домоводство для самых безуспешных домохозяек»? — прочитала она называние.
Люциус с ужасом уставился на книгу, так словно, в ней было заключено страшное проклятье.
— Чёрт возьми! Конечно, нет. Откуда у меня это здесь? — выругался он, отбрасывая её на стол и, обернувшись к стеллажам, лихорадочно стал искать что-то, что больше не могло испортить всю магию воцарившегося момента. — Ах, вот!..
Произнёс он, поддевая кончиками пальцев большой старинный фолиант по трансфигурации металлов.
— Этой книге уже двести пятьдесят лет, но она до сих пор остаётся актуальной, хотя и несколько устарела с точки зрения языка, — сказал он.
Гермиона обратила на него заинтересованный взгляд. Медовые глаза её имели сегодня какой-то особенно глубокий золотисто-каштановый оттенок.
— Покажете мне, что в ней самое интересное? — спросила она.
— Прошу, — Люциус указал ей на один из стульев, и Гермиона покорно села.
Положив книгу перед ней, он раскрыл её примерно на середине, где была большая гравюра, изображавшая обнажённого Меркурия. В руках римский бог держал два оплетённых змеями жезла; у ног его лежали солнце и луна. Гермиона с интересном стала рассматривать рисунок, положив руки рядом с книгой, и Люциус, аккуратно отложив свою трость, накрыл их ладонями.
— Я давно хотел с вами поговорить, — сказал он, стоя у неё за спиной.
— Правда? — выдохнула Гермиона. — О чём же, мистер Малфой?
— Мой сын очень часто рассказывает мне о вас, — начал Люциус. — Если не сказать, постоянно…
— Вы, вероятно, преувеличиваете, — усмехнулась она.
— Нет-нет, — губы его дрогнули в слабой улыбке. — Он начал говорить о вас ещё с первого курса и потом, год за годом, не переставал жаловаться на то какая вы умная, дерзкая и невыносимая… Признаюсь, я даже был одно время уверен, что он влюблён в вас…
— Неужели?
Люциус мягко провёл ладонями по её рукам, поднимаясь вверх к плечам и шее.
— Да, — кивнул он. — Представляете, как меня пугало это?.. Я, честно говоря, стал даже видеть в вашем лице опасность, но надеялся, что когда вы оба станете постарше, он решится в отношении вас на некие активные действия, после чего перерастёт этот этап.
— Вот как, — выдохнула она.
Пальцы Люциуса принялись гладить её по плечам и спине, цепляясь за спутанные волосы.
— Но, слава Мерлину, я ошибся, — заключил он. — Драко не был в вас влюблён. Этого маленького эгоиста действительно просто задевал тот факт, что кто-то в Хогвартсе был лучше него, и что этим человеком стала девочка, родители которой, ко всему прочему, были ещё и магглами. Сознаюсь, я и сам не раз попрекал его за это. Для меня смириться с тем, что какая-то магглорожденная выскочка оказалась в магических науках талантливее, чем мой собственный сын, знаете ли было не очень просто…