— По-моему эти сантименты с твоей стороны неуместны…
— Я бы полностью был с тобой согласен в этом, если бы не один небольшой нюанс, — Люциус поднял в воздух палочку и произнёс: — Экспекто Патронум.
Из палочки выскочила серебристая выдра. Она сделала круг по кабинету и растаяла в воздухе. Лицо Снейпа вытянулось от изумления.
— У тебя такой же патронус? — поражённо прошептал он.
— Твоё выражение лица того стоило, — усмехнулся Люциус. — Кто бы мог подумать, да? Надеюсь, теперь ты веришь мне? Ты же сам прекрасно знаешь, что это такое… Кстати, всё хотел узнать, не изменился ли за эти годы твой?
— Нет.
— Всё ещё лань?
— Всегда…
— Так не пытайся же встать теперь у меня на пути.
— Не буду, — Снейп мотнул головой, погружаясь в задумчивость.
— Спасибо, Северус, — сдержанно кивнул Люциус. — Я, поверь, удивлён не меньше тебя… Мог ли я подумать, ещё тогда, много лет назад, впервые встретив её в книжной лавке Флориш и Блоттс с семейством Уизли, что эта двенадцатилетняя дочь магглов, будет для меня значить хоть что-то? Мог ли я представить себе, когда она сражалась против меня со своими друзьями в Отделе Тайн, что когда-нибудь я ужаснусь мысли, что мог навредить ей в тот день? Мог ли я представить, что эту наглую девчонку, корчившуюся в моём доме под пытками Беллатрисы, я буду желать назвать своей законной супругой, абсолютно наплевав на то, что стану при этом предателем крови?
— Я понимаю, — кивнул Снейп. — Но ты должен знать, что Гермиона очень непроста… Патронус, конечно, дал ей понять, что твоим чувствам можно верить, а кроме того, она охвачена собственными эмоциями, но она не забыла всего, что ты перечислил только что. То доверие, которое она проявила к тебе — ещё очень зыбко, и от тебя потребуется много самообладания, дабы не подорвать его…
— И я готов принять этот вызов! — с жаром произнёс тот.
— Кто бы мог подумать, что Люциус Малфой, прожив полвека захочет измениться, ради магглорожденной Гермионы Грейнджер, — хмыкнул Снейп.
— Я не собираюсь менять себя, Северус, — ядовито сказал Люциус. — Я собираюсь сделать так, что она полюбит меня таким, какой я есть.
— Ты уверен? — Снейп приподнял бровь. — Потому что измениться будет действительно проще, чем заставить её полюбить тебя таким, какой ты есть.
— И всё же, я рискну, — Люциус закинул ногу на ногу, оправив лацканы пиджака.
— Не заставляй только её саму меняться слишком сильно, в угоду тебе.
— Я этого и не хочу. Я уже был женат на женщине, полностью сообразной моему видению мира. Однако видение это всё же претерпело за годы немало трансформаций. Я достаточно самоутвердился за свою жизнь, и мне уже не требуется, чтобы женщина находящаяся рядом безропотно во всём соглашалась со мной…
…
Громкий треск, какого-то отвратительного маггловского механизма, вывел Люциуса из задумчивости. Лицо Снейпа растворилось в дымке воспоминаний, и он раздражённо обернулся на шум, с презрением окинув щуплого юношу стоявшего за барной стойкой и забрасывающего апельсины в агрегат для выжимания сока. К удивлению Люциуса, привокзальное кафе оказалось уже полным людей, а мерзкий кофе в его чашке совсем остыл и, взглянув на висевшие над выходом часы, он обнаружил, что утро давным-давно наступило. Быстро поднявшись со своего места, Люциус покинул кафе.
Перейдя улицу, он дошёл до вокзальных касс и, выстояв уже немалую очередь, купил два билета на поезд до Парижа. Это были обычные билеты на обычный маггловский поезд. Гермиона давно хотела вот так просто, на поезде съездить с ним в Париж, но он отказывался: для путешествий, они обычно пользовались порталами и трансгрессионными тоннелями. Согласно купленным билетам, поезд должен был умчать их в столицу Франции уже вечером этого дня.
Покинув вокзал, Люциус не поспешил уйти из маггловской части Лондона, а напротив, отправился в самый его центр, обнаружив, что там вовсю готовился какой-то фестиваль или парад: вокруг сновали странные магглы в разноцветных одеждах с флагами наперевес. Люциуса, в его мантии с тростью, пока он продирался через весь этот бедлам, несколько раз окликнули приветственными возгласами. Раздражённый без меры, он, в конце концов, добрался до своей следующей цели — ювелирного магазина, где купил самое дорогое бриллиантовое колье, какое только смог обнаружить. Затем он пошёл в цветочную лавку и купил роскошный букет, столь любимых Гермионой, белых роз, самых крупных какие только смог отобрать продавец.
Люциус, признаться, не часто дарил Гермионе цветы. Как и многие маги, он считал, что преподносить в виде подарка лишённые жизни растения, было несколько противоестественно… Он предпочитал приобретать цветы в горшках, дабы они потом могли жить и благоухать в его оранжерее или саду, но Гермиона, он знал, была бы не против и такого «романтического» жеста с его стороны.
Вооружившись всеми этими покупками, он наконец перенёсся в Малфой-мэнор. Люциус надеялся, что ещё успеет застать Гермиону дома, однако, они разминулись. Она уже отправилась в исследовательский центр, как раз перед его появлением.
— Мистер Бэгз, — скомандовал Люциус, водружая тяжёлый букет на стол. — Мы с миссис Малфой сегодня уедем в путешествие буквально на пару дней. Собери нам некоторые вещи. Положи в чемодан то вечернее платье Гермионы, которое она ещё не надевала… Ну, знаешь, синее с открытой спиной. И какой-нибудь мой парадный фрак.
— Конечно мистер Малфой, — расплылся в улыбке эльф. — А миссис Малфой уже осведомлена о путешествии? Она ничего не сказала мне…
— Нет, она не осведомлена, — процедил сквозь зубы Люциус. — Сейчас я приму душ, переоденусь и отправлюсь к ней в лабораторию, чтобы сообщить об этом.
— Ясно, сэр, — кивнул тот. — Желаю, чтобы миссис Малфой смягчилась к вам.
— Ах, ну спасибо, — усмехнулся Люциус, настроение его при этом отчего-то повеселело и он, даже сказал мистеру Бэгзу: — Вот увидишь, она смягчится!.. Ни одна женщина не устоит перед такими крупными бриллиантами.
Хмыкнув себе под нос, домовик вышел из комнаты, а Люциус пошёл приводить себя в порядок, перед ответственным и весьма романтичным в его воображении разговором с Гермионой, согласно которому он, во всём блеске наведённого благообразия, должен был явиться в лабораторию посреди рабочего дня и при всех зельеврах, среди которых, конечно будет Алонзо, одарив её букетом и алмазным колье, возможно даже встав на одно колено, попросить у неё за всё прощения и пригласить в Париж. Отказать ему она просто не могла.
Спустя два часа, Люциус, уже совсем воодушевлённый, трансгрессировал, сжимая в руках букет в исследовательский центр. Время неумолимо близилось к обеду, и спешащие на перерыв сотрудники, которых он встречал в коридорах, приветствовали его, оглядывая с немалым удивлением. Он радостно здоровался с ними.
Когда Люциус добрался до лаборатории Гермионы, то не сразу открыл дверь. Сперва он взволнованно поправил галстук, расправил плечи и вздохнул, предавая лицу невозмутимый вид, после чего надавил на ручку.
К немалому разочарованию Люциуса, лаборатория оказалась абсолютно пуста. Зельевары, очевидно, уже отправились на обед, а потому, поджав губы, он просто вошёл в помещение. Положив букет на один из лабораторных столов, Люциус сделал несколько шагов и отварил дверь в соседнюю комнату, где теперь была теплица. Там тоже было пусто, после чего он решил пойти в кабинет Алонзо и дождаться возвращения Гермионы с обеда там. Букет он при этом в растерянности оставил на лабораторном столе.