— Кто это у нас тут? — расслышала вскоре Гермиона.
Она не смотрела, она уткнулась взглядом в каменный пол, но голоса вокруг неё поднимались: сначала один, затем два, затем их уже было десять…
— …Кто к нам пожаловал? Кого это к нам привели, а? — шум их поднимался подобно стае пчёл, нарастая и усиливаясь, словно кто-то намеренно увеличивал звук. — Малфой? Малфой что ли? Снейп… Снейп! Это что, Малфой?.. Малфой, поганый предатель! Это Малфой!
Рука Люциуса сдавила Гермионе кисть так сильно, что она готова была вскрикнуть. Она, впрочем, сделала это в следующую же секунду, но только не от боли, а от испуга, потому как один из заключённых бросился в порыве ярости на свою клетку, когда они достигли её.
— Предатель крови! — раздался его разъярённый голос. И ему вторили десятки других.
Невольно они с Люциусом застыли на месте, в ужасе уставившись на вцепившегося в железные прутья заключённого, и, смутно, в его заросшем волосами лице и свирепых глазах, которые едва ли могли принадлежать человеку, Гермиона различила Уолдена Макнейра.
— Как тебе там, снаружи, а Малфой? — оскалившись, спросил тот, демонстрируя им полный рот отвратительных гнилых зубов. — Хорошо живётся? А дышится как, легко?
Он сипло рассмеялся. Ничего не ответив, Люциус, вновь повёл Гермиону вперёд.
— Якшаешься с Поттером, а Малфой? — раздался голос с другой стороны. — А как там твой паршивый сынок? Жив-здоров, в отличие от моего?
Гермиона бросила быстрый взгляд на иссохший живой труп, прислонившийся плечом к отгораживающей его от соседней камеры стене, догадавшись, что это был отец Крэбба.
— Эй, Малфой! — послышался насмешливый голос уже с другой стороны. — Не устал ещё сношать грязнокровку, после этой двуличной крысы, Снейпа, в обмен на сладкую жизнь?
Гермиона не успела понять, что произошло в следующий момент, но рука Люциуса выпустила её ладонь и она услышала страшный треск и скрежет. На ржавую решётку камеры в этот раз бросился сам Люциус.
— Злишься, что твоя блудливая дочурка понесла от магглорожденного, а Плегга? — прошипел Люциус, расплывшись в кровожадном оскале и не спуская глаз со спокойно сидящего посреди своей камеры человека, широкая бульдожья челюсть которого, несмотря на измождённый вид, позволяла идентифицировать в нём без доли сомнения отца Пэнси Паркинсон.
— Ничего, — сказал тот, прикрыв глаза. — Эта сука ещё получит своё. Недолго ей плясать осталось…
— Мистер Малфой, — Гарри подошёл к нему. — Нам пора.
Губы Люциуса дрогнули, и он, сделав над собой, очевидно, немалое усилие, оттолкнулся от решётки, вновь подходя к Гермионе и обхватывая её за плечи. Руки его при этом тряслись. Оправив мантию и приподняв голову повыше, он, уже не глядя на беснующихся сильнее прежнего в своих камерах заключённых, повёл Гермиону вперёд. Дальше и дальше по коридору.
— Предатель крови! Предатель! Перебежчик! — раздавалось со всех сторон.
Они стучали по прутьям, плевались, бросали в них какую-то грязь и собственные нечистоты.
— Приятно было сдавать нас всех, а, Малфой? И бровью не повёл? — кричал кто-то им вслед.
Зажмурившись, Гермиона шла в объятьях Люциуса, думая только о том, что совсем скоро они пересекут этот ужасный коридор, и в самом его конце, уже перед новой массивной металлической дверью, один из заключённых с диким воплем снова бросился на решётки своей камеры. Гермиона взвизгнула и инстинктивно сжала Люциуса так крепко, что он пошатнулся и, выхватив из трости палочку, наставил её на заключённого.
— Ну, всё, заглохли! — раздался наконец голос высокого стражника. Он достал из кармана свою палочку, предвосхищая необдуманный поступок Люциуса, и выпустил по коридору сноп оранжевых искр, ярко осветивших пространство. Электрический разряд прошёл по металлу решёток, и заключённые отпрянули от них вглубь своих камер. — Представление окончено! Замолчали, иначе, мне придётся вас заставить!
Голоса мгновенно притихли.
— Я полагал, вам запрещено использовать подобные заклятья, — Гарри обратил на стражника поражённый взгляд.
Люциус и Гермиона тем временем остановились у двери, ожидая, пока Фрэнк откроет её. Он делал это сейчас как-то особенно медленно.
— И как мы, по-вашему, справлялись бы с ними тут? Некоторые из них бывают довольно буйными, знаете ли, — хмыкнул стражник.
— Почему же вы тогда сразу не успокоили их, если могли? — в голосе Гарри послышалось искреннее недоумение.
— У ребят итак тут немного развлечений… Вы предлагали лишить их ещё и такого удовольствия? — спросил тот; губы его изогнулись в неприятной улыбке.
— Я буду вынужден доложить об этом, — сказал Гарри, не спуская с него глаз.
— Пожалуетесь на своих, мистер Поттер?
Дверь медленно с протяжным скрипом отворилась, никто, однако, не переступил порог.
— Вы нарочно бездействовали, в то время как имели полномочия успокоить заключённых.
— Ну, никто же из них не вырвался из своей клетки, — стражник приподнял бровь.
— Будьте уверены, мистер Бруствер узнает об этом, — с негодованием выговорил Гарри.
— И вы действительно готовы рискнуть честью мракоборца из-за разборок этих паршивых тварей?.. Стали подпевалой у бывших Пожирателей, а, мистер Поттер? — он бросил взгляд на Люциуса и Снейпа. — Сидите там в своём Лондоне, в штаб-квартире, в чистенькой мантии, отдаёте приказы…
— Вас никто не принуждает работать здесь.
— Вам легко говорить, вы же сам Гарри Поттер, на короткой ноге с нашим обожаемым министром — этим двуличным хитрецом. Не успели стать мракоборцем, как он уже назначил вас командовать отрядами, — стражник сплюнул на пол, добавив себе под нос: — Пашешь тут всю жизнь, как проклятый, шкурой рискуешь, здоровьем, и максимум, что тебя ждёт за выслугу лет — пошлют вызволять сбрендивших эльфов в шотландскую глушь за тридцать сиклей в день, и как, по-вашему, на это можно содержать семью?.. Вот и приходится пасти здесь этот скот!
Ноздри Гарри раздулись, он хотел было что-то ответить, но Гермиона схватила его за сжатую в кулак руку.
— Гарри, пожалуйста, — взмолилась она. — Мы здесь не за этим…
— Покажите где могила Мальсибера и мы просто уйдём отсюда, — скрипнув зубами, он обратился к Фрэнку, после чего, больше не глядя на высокого стражника, все они переступили порог, оказываясь в точно таком же коридоре, какой предшествовал сектору «С».
***
Коридор, который они пересекли молча, кончился вполне обычной деревянной дверью, для открывания которой не требовалось никаких специальных заклятий. Фрэнк просто дёрнул за металлическую ручку, и всех их обдало промозглым, но гораздо более свежим, после затхлости коридоров, воздухом, ознаменовавшим их выход на улицу, во внутренний двор башни.
Двор этот, вопреки самым страшным ожиданиям Гермионы, показался ей едва ли примечательным на первый взгляд: унылое треугольное пространство, размером должно быть с поле для квиддича, окутанное очень плотной туманной дымкой, сквозь которую проглядывали невысокие холмики могил, поросшие жухлой травой. Дневной свет едва ли проникал сюда из-за утопленных в небо стен башни.
Снаружи у выхода уже стояли двое мракоборцев, сопровождавших Люциуса и Гермиону в Азкабан из исследовательского центра. Оба они держали в руках по лопате.