«Все кончено», – мелькает в моей голове. Будь я смелее, то покончил бы с собой на месте: просто приложить дуло пистолета к виску и нажать на курок.
Я не хочу, чтобы меня тащили в здание суда, я не хочу в комнату казни; я не хочу, чтобы неизвестный охранник в белом костюме активировал Стиратель и в мгновение ока превратил бы меня в миллион элементарных частиц. Если бы мне хватило духу покончить с этим прямо сейчас. Но вдруг я понимаю, что это и не нужно. Они сами убьют меня, если я не брошу пистолет.
– Заключенный 9–70–981, последнее предупреждение, опустите оружие немедленно!
Я вижу, как небольшой отряд солдат превращается уже в целую армию.
И я отвечаю им, улыбаясь:
– Нет.
Я плавно поднимаю пистолет, направляя ствол на группу стоящих передо мной офицеров.
– Первый ряд, прицелиться! – кричит главный.
Я закрываю глаза и готовлюсь.
– Стойте! – кричит кто-то позади меня.
Знакомый голос, но я не успеваю толком вспомнить его, поскольку получаю сильный удар в спину. Мои руки скользят по бедрам, зажатый в ладони пистолет с грохотом падает на пол. Опустив взгляд, вижу, что меня обхватили металлическим ремнем, прижимая руки по бокам. Я слышу глухой звук, и второй ремень впивается в мои голени. Меня сбивают с ног, натягивая ремень на лодыжках. Поскольку руки мои связаны, я падаю лицом на пол, не имея возможности защититься, и слышу хруст ломающегося носа.
Я не могу пошевелиться, прижатый к холодному полу, кровь хлещет и льется по лицу. Я вижу пару черных туфель с до блеска начищенными носками.
«Все кончено», – снова мелькает мысль.
Я слышу цифровой сигнал какого-то неизвестного мне оборудования и тяжелый, задумчивый вздох мужчины в блестящих ботинках.
– Сердечные мышцы – в отличном состоянии; дыхание – превосходное; давление – в норме, – перечисляет мужчина, и снова я уверен, что знаю этот голос. – Этот парень, Лука Кейн, в невероятной форме. Молодой, сильный, здоровый. Из него получится отличная батарея. В комнату испытаний его, и приставьте к нему двух охранников.
– Все как один! – слышу голос одного из офицеров.
И тут до меня доходит. Я знаю этот голос потому, что слышу его каждый день в Аркане. Гален Рай, Смотритель! Но что он тут делает? Неужели это он стоит за массовыми Отсрочками, которые убили уже половину моих друзей?
Гален удаляется, и трое солдат поднимают меня на ноги.
– Отведите его в комнату для анестезии, пока он еще что-нибудь не натворил, – командует главный офицер.
Держа под мышками и волоча мои ноги по полу, меня тащат обратно по коридору, по которому я пытался сбежать. В комнате для животных продолжают сходить с ума обезьяны, визжа, словно насмехающаяся толпа.
У комнаты испытаний стоит охранник в моей тюремной форме, тот самый, чьи вещи я украл, и ухмыляется.
– Ну как, понравилось на свободе? – спрашивает он и, не дожидаясь ответа, наносит мне удар кулаком в живот с такой силой, что я едва сдерживаю тошноту. А затем, наклонившись, злобно шепчет мне на ухо: – Ты стоил мне места на Третьем уровне, уж я позабочусь, чтобы ты подыхал медленно.
– Пошел ты, – рычу я в ответ.
– Отведите его к креслу, – бормочет Петров, и дверь в комнату для анестезии открывается.
Меня затаскивают в стерильную белую комнату: здесь нет ничего, кроме одиноко стоящего кресла в центре. Это большое и неудобное кресло на колесиках, как у стоматологов, сиденье и подлокотники покрыты синим пластиком – чтобы легко смывать кровь. Я сопротивляюсь хватке двух ведущих меня охранников. В ярком свете мерцает рама из нержавеющей стали, меня толкают и усаживают на стул.
Это худшая часть любой Отсрочки – не важно, что они сделают с вами на операционном столе, нет ничего хуже процедур в этом кресле.
Стул издает электронный гул, выпуская иглу. Я чувствую укол в основании позвоночника, моментально парализующий.
Каждая мышца моего тела полностью расслабляется, я превращаюсь в мешок крови и органов. Я даже моргнуть не могу, изо рта вытекает слюна, а голова свисает под таким неудобным углом, что мне трудно вдохнуть. Единственное, что мне подвластно, – это дыхание и естественные функции организма.
Я слышу жужжание автоматических дверей, и через несколько секунд, буднично беседуя о своих планах на субботний вечер, входят два санитара в ослепительно белой форме. Один из них, с дредами, планирует пойти на музыкальный фестиваль и взять «Побег», а другой, кажется, разочарован, что будет спокойно проводить время с женой.
Вместе они вручную приводят кресло в горизонтальное положение. Оказавшись на спине, я наконец могу нормально дышать. Санитар с дредами опрыскивает мои высыхающие глаза спреем из жестяной банки, после чего меня везут сквозь автоматические двери в комнату испытаний.