Она, кажется, не слышит меня; она шагает по камере от одной стены к другой, как одичавший зверь, все так же жутко улыбаясь и часто моргая.
– Рен! – пытаюсь я докричаться до нее.
На секунду она поднимает на меня глаза, бросается к двери и тянется к люку, будто верит, что сможет протиснуться через крошечное отверстие и прикончить меня.
Я закрываю люк прежде, чем она доберется до него. Я стою в коридоре, чувствуя себя беспомощным.
«Что бы ни случилось с Харви, то же самое случилось и с Рен», – размышляю я, но снова кусочки мозаики не сходятся: все в группе «А» потеряли рассудок после Отсрочки, но Рен и близко не было в Терминале.
Я должен найти с ней контакт, пока она не умерла от потери крови; но как помочь человеку, пытающемуся тебя убить при малейшем же приближении?
Сделав шаг назад, я прижимаюсь к противоположной стене коридора. И только теперь замечаю, что некоторые камеры открыты. Кажется, их выбирали хаотично – вот одна закрыта, следующая открыта, четыре камеры подряд закрыты, три открыты…
Я чувствую еще больший приток адреналина в кровь и страх, всепоглощающий страх: моя камера была не первой, куда пришла Рен.
Я смотрю на открытые двери и точно знаю, что увижу за ними. Я прижимаю детонатор к груди и пытаюсь осознать, что там, в камерах, лежат безжизненные тела моих товарищей. Рен удалось соединить это устройство с их сердцами, и она убила их. Она ходила от камеры к камере, останавливаясь в приступах безумия, и казнила беззащитных заключенных, а затем открывала двери, дабы убедиться, что завершила работу.
Чтобы удостовериться в этом, мне придется заходить в каждую камеру и лично видеть эту страшную расправу. Но глядя в кричащие мертвые глаза Фултона и на неестественное положение тела Алистера, распластавшегося на полу коридора, я понимаю, что не могу сделать этого сейчас, потому что, если мои предположения верны и все они мертвы, то после мне будет очень трудно найти в себе силы и желание спасти Рен.
Я смотрю на дверь соседней камеры справа: она закрыта. В груди поднимается волна облегчения и радости при мысли, что моя соседка еще жива.
– Кина, – шепчу я и позволяю себе на мгновение улыбнуться.
Глубоко вздохнув, я приказываю себе: «Думай, Лука».
Я должен спасти Рен, долго она не протянет, если потеряет еще больше крови.
Нужно спешить за помощью, нужно выйти из Аркана и позвать кого-то. Я мчусь ко входу в Аркан, смотря только прямо перед собой, стараясь не заглядывать в открытые камеры. Я почти подбегаю к выходу, как вдруг что-то в моей голове приказывает мне остановиться. Я поднимаю глаза и читаю написанные желтым цветом крупные буквы:
ЗАКЛЮЧЕННЫЕ! ПЕРЕСЕЧЕНИЕ ЭТОЙ ЛИНИИ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПРИВЕДЕТ К ДЕТОНИРОВАНИЮ ИМПЛАНТА!
Сердце замирает в груди, когда я осознаю, что едва не переступил линию. Ругая себя за глупость, я иду к панели управления на стене. Поначалу я уверен, что деактивировать барьер просто невозможно, ведь мои отпечатки не сработают. Рен единственная, кто может это сделать, но добровольно она не приложит пальцы к экрану…
А ей и не придется.
Я бегу обратно к своей запертой камере что есть мочи.
Даже не обдумывая план, я распахиваю дверь, хватаю с пола отрезанную руку Рен и швыряю ее в коридор. Я могу действовать только одной рукой, поскольку из другой не выпускаю детонатор. Рен реагирует не так быстро, как могла бы, возможно, оттого, что уже потеряла много крови – кровь течет на пол, впитывается в матрас на моей кровати, – но все же Рен кидается на меня, и прежде чем я успеваю отпрянуть и запереть дверь, она царапает ногтями мое лицо.
Подняв ее руку с пола, я бегу к выходу из Аркана, туда, куда в первый день меня привез Мрачный поезд, и прикладываю безжизненный палец Рен к панели управления. На дисплее появляется текст:
Отключить: ДА/НЕТ.
Я нажимаю «да», появляется следующая опция:
Включить: ДА/НЕТ.
Я нажимаю «нет», бросаю руку Рен на пол и шагаю к двери.
Хоть я и знаю, что деактивировал барьер, но, переступая порог, я все равно закрываю глаза и задерживаю дыхание.
Ничего не происходит. Мое сердце не взорвалось, и я могу дышать.
Впереди платформа, откуда Мрачный поезд забирает нас и увозит на Отсрочку. Странно видеть это место пустующим, без поезда, но сейчас некогда об этом рассуждать. Я должен выбраться отсюда и найти помощь, но сначала надо остановить кровотечение, иначе Рен не протянет и часа.
«Где-то тут должна быть другая дверь, – думаю я, – служебный вход или кухня».
Наконец я вижу ее по другую сторону платформы – дверь, которая была бы скрыта за поездом, будь он здесь.