Единственный способ выбраться из Аркана или попасть сюда – это Мрачный поезд. Я подхожу к экрану, по которому охранники вызывают поезд, но он выключен. Аварийное питание отключилось. Я опоздал.
Я стою на тускло освещенной платформе и смотрю в темноту подземного туннеля шестиугольной формы, ведущего в город.
Теперь мой единственный выход – этот туннель.
Я спускаюсь на пути. Направление только одно, поскольку Аркан – это конечная станция.
Сделав глубокий вдох, я ступаю в темноту туннеля.
Меня тут же охватывает страх. Мрачный поезд ездит на беспилотнике, абсолютно бесшумно, а последние несколько миль его маршрута между городом и Арканом лежат через туннель. И вот я иду по этому туннелю и понимаю, что меня может стереть в порошок в любую секунду.
«Поезда не ездят, – убеждаю я себя, – питания нет».
Подавляя страх, я веду по стене туннеля левой ладонью, чтобы не сбиться с пути. Мои пальцы касаются рассыпающегося бетона, влажной слизи и проводов, то скрытых, то выпирающих из стены. Я пытаюсь представить себе путь, по которому иду, полдюжины рельсов, которые, если бы работали, то вибрировали бы от силы магнитного питания, удерживающего поезд с десятью вагонами. Пытаюсь представить белые стены, испачканные растущими на них странными мхами и водорослями; пытаюсь представить собственные ноги, шаг за шагом ступающие на бетонное покрытие, – но в кромешной тьме это не так-то просто.
Сложно сказать, сколько времени прошло. Шаг за шагом вперед, снова и снова, в непроглядной темноте.
Проходя по влажному подземному туннелю, я начинаю напевать нервным и дрожащим голосом последнюю песню из тех, что слышал в исполнении Пандер на последней прогулке. Я не знаю всех слов, поэтому просто тяну гласные и фальшиво бормочу припев.
Я останавливаюсь. «Пандер, добралась ли она до камеры после того, как уронила очки? Убила ли ее Рен? Была ее дверь открыта или закрыта?»
Эти мысли возвращают меня в коридор Аркана, я силюсь вспомнить геометрическое расположение открытых дверей, чтобы понять, кто из моих друзей жив, а кто мертв.
Я снова начинаю петь, в этот раз громче, стараясь сдержать наплыв мыслей и сосредоточиться на своем далеко не музыкальном голосе.
Мрачный поезд движется со скоростью триста километров в час почти постоянно и делает всего одну остановку – у здания Суда, после чего доезжает до Терминала примерно за пятнадцать минут, а значит, Терминал где-то в восьмидесяти километрах отсюда. Если по этой линии нет других станций, кроме здания Суда и Терминала, то можно считать Рен покойницей.
Неутешительные вычисления вынуждают меня ускориться, я пускаюсь трусцой вдоль путей, напевая все громче и громче; но пение мое резко обрывается, когда моей ноги что-то касается. Что-то большое, теплое и живое.
«Не обращай внимания, – говорю я себе, – это просто крыса, она тебя не тронет, если ты не тронешь ее».
Но шагая вперед, я чувствую, как моей лодыжки касается вторая, а затем и третья тварь. От их размеров меня бросает в дрожь.
В детстве, до того, как меня отправили в Аркан, у нас сестрой Молли была такая игра: мы стояли у входа в туннели города и заставляли друг друга пробежать настолько далеко, насколько хватало смелости. Мы рассказывали друг другу истории о крысах; истории, которые передавались из поколения в поколение, и то и дело их можно было услышать на игровых площадках школ Убогих; эти истории приукрашивали и раздували, пока они не стали городскими легендами: туннельные крысы пробились сюда из Красных зон, крысы-мутанты ползают по канализационным трубам и старым линиям метро. Болтали, будто крысы могут утащить взрослого человека во тьму и растерзать его плоть до костей.
«Не обращай внимания, игнорируй, игнорируй их», – упорно повторяю я, то сбиваясь с песни Пандер, то заново напевая.
Но вот их стало больше. Я слышу, как их лапки скребут по твердой земле, слышу, как их голые хвосты стучат по рельсам, их мерзкие визги гудящим эхом отражаются от холодных бетонных стен. Их становится все больше, они прибегают из темноты и окружают меня, и стоит мне опустить ногу на землю, как я чувствую прикосновение крысы, с каждым шагом, и опять, и снова.
«Не обращай внимания, нет, нет…»
– Черт! – вскрикиваю я, чувствуя, как острые как бритва зубы впиваются в ткань комбинезона на ногах.
Этот акт храбрости одной из них, кажется, служит сигналом для остальных, и я чувствую второй укус, уже более сильный, прямо на кости моей лодыжки, а затем еще, чуть выше, на левом колене. Я чувствую, как по ноге стекает кровь.
Моя кровь действует на этих тварей как наркотик, и воздух наполняется пылкими воплями отчаянных паразитов. Они подпрыгивают, их острые когти царапают, зубы кусают и рвут материал моей одежды, и тем больше крови начинает проливаться, чем больше на меня обрушивается зубов и когтей. Одна из них поднимается прямо ко мне на плечо и вонзает зубы с такой силой, что пронзает кожу до самой мышцы.