Я кричу в агонии, отбиваясь от них в кромешной тьме, прогоняя неослабевающий рой извивающихся животных, паника охватывает меня.
Я продолжаю двигаться вперед под тяжестью этих тварей, облепивших мои руки и ноги, мгновенно теряя надежду выйти когда-нибудь из этого туннеля и радуясь, что открыл камеру Кины перед уходом: у нее будет шанс выбраться из Аркана живой. Надеюсь, она окажется умнее меня: обыщет кладовку в помещении для персонала, найдет тот пистолет и возьмет с собой. Почему я об этом не подумал? Почему считал, что отсюда будет так легко выбраться?
Тяжесть карабкающихся по мне крыс становится невыносимой. Я чувствую, что ослабеваю, теряя кровь из множества ран. Боль атаки берет верх, я не в силах дальше идти. Но если я умру здесь, то подведу Рен: она погибнет, потому что я сглупил и не взял с собой оружие, и в итоге мне не хватило сил добраться до безопасного места.
Мысли о Рен, о том, что ей стало хуже к тому времени, когда я положил ее на кровать, о том, что она при смерти, заставляют меня сделать шаг вперед, два, три шага, но все безнадежно, крысы набрасываются на мое тело, их инстинкты велят им повалить меня на землю и съесть. Закрыв глаза, я продолжаю сопротивляться.
«Если бы Кина не забрала детонатор, я бы убрал палец с переключателя прямо сейчас. Я бы взорвал свое сердце».
В ожидании скорой смерти эта мысль не особо утешительна.
Почти готовый сдаться, я открываю глаза и вдруг вижу свет: далеко впереди черноту туннеля прерывает узкая полоска света.
Слишком далеко. Конечно, это слишком далеко для меня, я не осилю.
Но что там еще?
Я из последних сил смахиваю крыс, частично освобождаясь от их тяжести, но они практически сразу же карабкаются на меня обратно, визжа, кусая и царапая. Шаркающими шагами я продвигаюсь вперед, мышцы ног горят от напряжения.
Свет становится больше и ярче, это всего лишь отблеск, но по сравнению с мраком туннеля он божественен. Я чувствую запах свежего воздуха с улицы и понимаю, что свет исходит от сияния луны.
Я вижу платформу впереди, бетонные ступени станции, и что-то подсказывает мне, что если я доберусь туда, то все будет хорошо. Впереди еще четыре метра, три, два.
Но я падаю.
В то же мгновение количество лазающих по мне крыс, кажется, удваивается. Должно быть, их десятки, и все они размером с небольших собак.
Их зубы впиваются в мою плоть, разрывая ее; крысы визжат от восторга. Они покрывают меня с ног до головы, сражаясь друг с другом, убивая друг друга, борясь за пространство. Они кишат повсюду, облепили мое лицо так, что я больше не могу дышать и понимаю, что тут все и закончится.
«Нет!»
Нет, не сейчас, когда я так близок. Я не умру вот так здесь, в туннеле. Я хочу увидеть луну в последний раз, еще хоть раз увидеть звезды свободным человеком.
Я хватаю крысу со своего лица и изо всех сил швыряю ее об стену. Вонзаясь пальцами в холодную землю, я тянусь и ползу под весом десятков крыс, на сантиметр приближаясь к платформе, а затем еще на сантиметр и еще.
Происходит нечто странное: крысы, кусавшие мои уши и затылок, начинают карабкаться обратно и убегают прочь, и чем ближе я к платформе, тем больше их убегает с моих плеч и со спины назад в темноту туннеля.
«Они боятся света», – думаю я и напрягаю каждый мускул тела, чтобы продвинуться вперед.
Еще несколько метров, мучительных и изнурительных метров, и я лежу на земле при свете луны без удушающего веса крыс, с ощущением, будто полз по разбитому стеклу; мой белый тюремный комбинезон весь в черных и красных пятнах, разорванный в клочья, как и кожа на моем теле.
Я лежу на спине, смотрю на звезды, вдыхаю ночной воздух. Я не позволяю себе думать, не позволяю себе осознать, что уже во второй раз менее чем за два часа я был на волосок от смерти.
Я встаю на ноги спотыкаясь, подхожу к краю платформы и пытаясь взобраться на нее. Раны на теле изнывают от боли, но наконец мне удается подняться на холодный бетон.
Я оглядываюсь кругом. Несмотря на мое состояние и на все произошедшее, я не могу сдержать восторга при виде полумесяца в небе, освещающего крыши маленькой деревни внизу и чертово колесо на вертикальных фермах. Я улыбаюсь звездам.
Но это лишь краткий миг восторга; я устремляю взгляд к горизонту, на огромные жилые здания за пределами фермерских земель: Вертикали, вздымающиеся вверх к самому небу, высоко над окружающей их огромной массой лачуг бездомных; большие синие дождевые коллекторы на крышах и беспорядочное множество самодельных труб, подающих оттуда воду в каждую квартиру, напоминающее какое-то морское чудовище, обвивающее бетонного гиганта. Вертикали в зареве огня: город горит, в темное небо поднимаются огромные облака густого черного дыма.