– В этот раз подготовься получше, – шепчу я себе, вспоминая крыс и их боязнь света.
Я пересекаю двор, осторожно открываю стеклянную дверь в задней части дома, плавно и тихо проскальзываю внутрь. Я максимально насторожен и готов к бою, ожидая нападения с любой стороны. Все спокойно.
Этот дом даже больше предыдущего. Мои дешевые тюремные туфли, пропитанные росой травы, скользят по кафельному полу комнаты, представляющей собой своего рода консерваторию – стеклянная крыша, стеклянные стены и мебель из бамбука.
Обнаружив в углу комод с выдвижными ящиками, я начинаю в них рыться в поисках фонарика.
«Он не сработает, – напоминаю я себе, – ничего сейчас не работает».
В гневе я чуть было не захлопываю ящик, но вовремя одергиваю себя.
Нужно развести огонь.
Я осматриваю комнату и останавливаюсь на бамбуковой мебели.
«Идеально», – решаю я и, опрокинув стул на бок, с силой опускаю ногу на его основание.
Треск оглушительно громкий, и я застываю, предвкушая звук шагов, устремляющихся ко мне из мрака. Я замер в готовности ринуться к двери в случае, если кто-нибудь появится, но никого нет. Я подбираю три разломанных полых бруска толстого дерева, каждый длиной около полуметра.
Теперь мне нужна ткань, какие-нибудь тряпки, чтобы обернуть ими концы брусков и зажечь в туннеле как факелы. По-прежнему медленно и аккуратно я направляюсь наверх, где, как мне кажется, должны быть спальные комнаты. В любом темном углу может скрываться один из этих жутко улыбающихся убийц.
Я открываю первую дверь и в лунном свете вижу просторный офис с огромным деревянным столом и какими-то сертификатами в рамках на стенах. Следующая комната – что-то вроде студии: зеленые экраны, камеры и костюмы. Наконец дохожу до спальни; слишком темно, чтобы что-то различить, кроме контура большой кровати, раздвижных зеркальных дверей гардероба и двух гарнитур голографических камер над изголовьем.
Я подхожу к окну и открываю светонепроницаемые жалюзи, чтобы впустить в комнату немного лунного света. Обернувшись, вижу в кровати бледное тело мужчины средних лет, укрытое простынями, пропитанными алой кровью, вытекшей из раны на шее; его широко распахнутые глаза уставились в пустоту, а рот растянут в знакомой устрашающей улыбке.
Обойдя вокруг кровати, я пробираюсь к большому гардеробу, не сводя глаз с мертвеца, неподвижно лежащего под простынями.
«Представь, что его здесь нет, – убеждаю я себя, – продолжай двигаться».
Я заставляю себя перевести взгляд и хватаю охапку рубашек с вешалки. Я возвращаюсь к двери, крадучись спиной и глядя на труп с безрассудным страхом, что он сейчас сядет и велит мне положить его вещи туда, откуда взял.
Я выхожу из спальни, тихо закрываю за собой дверь, бегом спускаюсь вниз, и, стараясь не обращать внимания на леденящий ужас, заворачиваю и завязываю узлом рубашки вокруг бамбуковых брусков.
Прежде чем уйти отсюда, мне еще нужно раздобыть горючее, чтобы мои самодельные факелы горели дольше, и то, чем их зажечь.
В кухонном ящике я нахожу аптечку, а в ней – дезинфицирующее средство для рук с высоким содержанием спирта. Засовываю его в карман. Рядом с большим искусственным костром в центре гостиной нахожу ветроустойчивую зажигалку.
Не так-то просто бежать с перевязанными брусками под мышками, зажигалкой и дезинфицирующим средством в карманах, с многочисленными болезненными укусами по всему телу – но я бегу к платформе со всех ног и спрыгиваю на пути.
Я вглядываюсь в кромешную темноту туннеля, взрагивая при мысли о том, что снова предстоит столкнуться с крысами. Я стараюсь игнорировать страх, стараюсь думать только о спасении Рен; а сразу после я вернусь в город и найду свою семью.
Я смачиваю ткань на первом факеле легковоспламеняющимся гелем и поджигаю. Голубое пламя расползается по всей рубашке, намотанной на брусок бамбука, постепенно желтеет и наконец вспыхивает ярким огнем.
«Уверен, что хочешь туда вернуться?» – спрашиваю я себя.
Тяжело сглотнув, я думаю о Рен, об остальных ребятах, запертых в камерах, и о Кине.
Кивнув, делаю глубокий вдох и ступаю внутрь.
Туннель кажется куда более зловещим в свете пляшущего пламени факела, освещающего влажные стены и плоский бетонный потолок, покрытый мхом, из которого вырастают короткие сталактиты.
Тени танцуют в унисон с пламенем, и я не могу не озираться по сторонам, уверенный, что повсюду снуют полчища гигантских уродливых крыс с горящими желтыми глазами. Но никого не вижу.