Мы спешим вернуться в коридор, где я по-прежнему стараюсь не заглядывать в открытые камеры; подбегаем к моей, и я отворяю люк. Мне не нравится то, что я вижу: Рен так и лежит на кровати, бледная как полотно; ее волосы спутаны от пота, кожа будто натянута, скулы выпирают сильнее обычного, щеки впалые от истощения, а простыни под ампутированной рукой впитывают продолжающую вытекать из раны кровь.
Я открываю дверь, становлюсь рядом с Рен на колени и, прошептав «прости», втыкаю маленький дротик в выпирающую на шее вену.
Я смотрю, как ее тело расслабляется, и на секунду задумываюсь, подействует ли яд на людей с механическими легкими и сердцем. Наверняка медикамент смешан с нанотехнологиями. Прислушиваясь к гомону в ее груди, я замечаю изменения: механизмы замедляются в ответ на введенный препарат.
– Я вернусь, – говорю я неподвижной Рен. – Обещаю, – и выхожу в коридор к ребятам. – Я забираю это, – говорю я Кине, указывая на детонатор в ее трясущейся руке. – Спасибо.
Кивнув, она осторожно протягивает мне его.
– Это то, что я думаю? – спрашивает Вудс.
– Нужно выпустить остальных, – предлагаю я, игнорируя вопрос.
– Ну-ну, удачи, – отвечает Вудс, снова скрещивая руки на груди. – Тут, между прочим, и довольно плохие ребята сидят. И я уже сказал, я не собираюсь тут околачиваться.
– Я могу как-то убедить тебя остаться? – спрашиваю я.
– Нет, – отвечает он без колебаний. – Мне пора в другое место. Если там и правда война, я знаю, чью сторону принять.
– Что ты имеешь в виду? – уточняет Кина.
Вудс долго смотрит на нее, словно решая, что ей сказать, и в конце концов произносит:
– Тебя это не касается.
Я хочу еще раз попробовать уговорить его остаться, но он и так уже дважды оказал мне услугу, не убив Рен и помогая с дроном.
– Помнишь, что я говорил про туннели?
– Да, крысы.
– В комнате для персонала есть ультразвуковой пистолет, – рассказываю я ему, – а в комнате с аварийным оборудованием есть кое-какое защитное снаряжение – возможно, тебе этого хватит, чтобы выбраться. Еще они боятся света, придумай что-нибудь…
Вудс кивает, и на мгновение кажется, что он снова хочет что-то сказать, но вместо этого он поворачивается и уходит.
Мы с Киной стоим в тихом коридоре и слушаем, как отдаляются его шаги.
– Ну, и вот мы снова вдвоем, – прерывает тишину Кина.
Я согласно киваю:
– Надо собрать остальных из команды.
– Команды? – недоумевает Кина, следуя за мной к закрытой двери.
– Да, мои друзья, – отвечаю я, пытаясь включить экран на стене. Странно, что видеонаблюдение еще работает. Я вижу Акими, вышагивающую взад и вперед по камере, и открываю дверь.
Она в ужасе прижимается к дальней стене, но, узнав меня, подбегает и обнимает обеими руками за шею, всхлипывая с облегчением.
– Я так испугалась, – говорит она, глотая слезы; ее акцент сильнее, чем обычно.
– Все в порядке, – успокаиваю я ее, – ты в безопасности.
Отстранившись, она оглядывает мой окровавленный тюремный комбинезон.
– Что случилось? Она ранила тебя?
– Нет, это не Рен, – отвечаю я, выводя Акими из камеры в коридор. – Я все объясню, когда выйдут остальные.
Я знакомлю Кину и Акими.
– Красивое платье, – отмечает Кина, и я только сейчас обращаю внимание, что Акими переоделась в летнее красное платье, которое принесла ей Рен во время сбора нашего ночного клуба пару недель назад.
– Спасибо, – отвечает Акими, разглаживая ткань. – Я подумала, знаете, если умру… то хоть буду красивой.
Я иду к следующей камере. Не узнаю мальчишку, лежащего на кровати, так что мы проходим мимо. Следующие две камеры открыты. Я смотрю прямо перед собой, не желая видеть того, что внутри, кто бы там ни был, но Акими останавливается.
– Она добралась до Эмери, – шепчет Акими. – Она убила Эмери.
Закрыв глаза, я пытаюсь прогнать боль.
Дойдя до следующей закрытой двери, проверяю экран. Под и Игби сидят на кровати и общаются. Я так рад, что они живы – я распахиваю дверь и захожу в камеру.
Под резко встает и, прежде чем я успеваю возразить, замахнувшись, ударяет меня прямо в подбородок с такой силой, что на секунду я теряю сознание и прихожу в себя уже лежа на полу.
Поначалу мир кажется сном в приглушенных красках и отдаленных звуках.
– Под, это Лука! Это чертов Лука! – я слышу крик Игби.
Поднимаю глаза и вижу, как маленький Игби дергает за рукав своего широкоплечего и крепкого друга.
Покачав головой, встаю на ноги.
– Черт, Под, неплохое попадание для слепого!
– Прости, Лука, ты так ворвался. После всего, что было, я предположил, что на нас снова нападают.