– Привет, – здороваюсь я и сразу чувствую себя глупо.
– Война пришла? – спрашивает она.
– Кажется, да.
– Ну, тогда выпустите меня отсюда.
Я отпираю дверь, девушка выходит.
– Сердечный барьер работает? – она кивает в сторону выхода.
Должно быть, она имеет в виду линию срабатывания детонирования.
– Нет, он выключен, – отвечаю я.
Пройдя мимо меня, она направляется к выходу.
– Куда ты? – спрашивает ее Пандер.
– Пойду искать Исчезнувших. Если вам хватит ума, то и вы пойдете за ними.
– Стой, – зову я, – в туннелях очень опасно.
– Справлюсь, – бросает она.
– Можешь остаться с нами, – предлагает Кина.
– Нет уж, спасибо, – фыркнув и рассмеявшись, она проходит к третьей по счету камере от ее и открывает дверь. Оттуда выходит высокий худощавый парень со шрамом на щеке.
– Началось? – спрашивает он.
– Да.
Они обнимаются, затем он оглядывает нас:
– Кто эти неудачники?
– Какая разница, – отвечает девушка, и они уходят к платформе, скрываясь за поворотом коридора.
– Эй! – кричу я им вслед. – В туннеле крысы…
– Отвали, – эхом возвращается голос парня.
– Что ж, прошло неплохо, – комментирует Малакай.
– Неудачники? – переспрашивает Пандер. – Ну, в смысле, обязательно было нас так называть?
Я подхожу к следующей камере, она открыта, а внутри Рина – я узнаю ее по кудрявым рыжим волосам. Она неподвижно лежит под одеялом, и может показаться, что она просто спит, но я знаю, что сердце ее больше не бьется. Должно быть, она убежала от Рен и легла в постель, находясь в состоянии шока.
«Это сделала Рен, – думаю я. – Рен нацелила на нее детонатор и взорвала имплант в ее сердце».
– Она пойдет с нами? – спрашивает Блю, ни на шаг не отходящий от Кины.
– Нет, она останется здесь, – отвечает Кина пустым голосом, закрывая камеру девочки.
Двое ребят и девушка из следующих трех камер также решают отправиться в путь самостоятельно, а не присоединяться к нам.
Мне хочется поторопиться, чтобы скорее выбраться отсюда. Перед глазами стоит город в огне; я по-прежнему ясно помню безумные глаза людей, напавших на меня в деревне, окровавленные простыни мертвеца в кровати. Я хочу найти отца и сестру и убедиться, что они в порядке.
Я ускоряю шаг. Мы проходим мимо пустой камеры Вудса и еще двух с мертвыми заключенными внутри. Кина пытается заслонить собой маленького Блю, поравнявшись с этими камерами, но он, замедлившись, откидывается назад и видит неестественно перекошенный труп. Лицо мальчика становится пепельным, и он замолкает.
В следующей камере живет парень крупного телосложения. Ему, наверное, около восемнадцати, иначе бы он был уже в Блоке, но из-за рельефных мышц, густой щетины и мешков под глазами он выглядит на все тридцать.
– Откройте дверь, – требует он, когда я заглядываю к нему через люк.
– Слушай, происходит что-то серьезное, мы думаем, что началась война…
– Открой. Чертову. Дверь, – приказывает он, отчеканивая каждое слово.
– Ладно, сейчас, – я закрываю люк и тянусь к замку.
– Подумай хорошо, – останавливает меня Малакай.
Я перевожу взгляд с ручки двери на Кину и обратно, потом отпираю замок и открываю дверь.
– Прочь с дороги, – велит верзила, проталкивая в коридор свое громадное тело через дверной проем.
– Я Лука, – говорю я, – а это…
– Плевать, – бубнит парень, проходя мимо и открывая соседнюю камеру. Оттуда выходит тощий парнишка с безучастным взглядом сквозь толстую оправу очков, кладет руку на плечо громилы и смотрит на нас.
– Они с тобой? – спрашивает он странным пронзительным голосом.
– Нет, – отвечает громила.
– Стоять, – велит нам Очкарик, тыкая в нас длинным пальцем. – Не двигаться. – Он снова оглядывает нас и, останавливая взгляд на Пандер, с ухмылкой тычет в нее своим пальцем.
– Офигеть, – шепчет Пандер.
Эти двое вышедших принимают наш квест по освобождению оставшихся, только они куда более избирательны, чем мы.
Громила открывает третью по счету после его камеру, и оттуда выбегает девушка.
– Слава Последним Богам, Сорен, ты живой, – плачет она, кидаясь в его объятия. Она целует его в шею, и он опускает ее на пол.
– Это не к добру, – шепчет Малакай.
– Почему? – спрашиваю я.
– Ты что, на прогулках ничего не слушал? Эти ребята знали друг друга в реальном мире, и здесь у них есть враги.
– Но мы-то им не враги, – подчеркивает Акими.
– Вот именно, – соглашаюсь я, наблюдая, как группа этих товарищей идет дальше по коридору. – Мы им не враги.
– Что, по-твоему, они собираются сделать, когда откроют камеры своих врагов? – задает вопрос Малакай.