Игби кладет руку на плечо Пода, ребята вместе кивают:
– Мы с тобой.
Кина пожимает плечами:
– Я тоже.
– Не собираюсь слоняться здесь, чтоб меня убили или, что еще хуже, снова заперли, – присоединяется Малакай.
Акими, вздыхая, качает головой:
– Ну, ладно.
– Если мы разделимся на поиски своих близких, то можем договориться встретиться в Терминале через два дня, – предлагаю я. – Кина права, если есть хоть один шанс найти лекарство, мы должны попытаться. Дорогу туда можно найти по железнодорожным путям Мрачного поезда.
– Не… не уверена, – говорит Мейбл.
– Ну же, Мейбл, у тебя получится, – поддерживает ее Блю, словно ее испуг придает ему храбрости.
– Я не смогу. Я не хочу, не пойду.
Отпустив руку Блю, она поворачивается и убегает назад в сторону камер.
Малакай провожает ее взглядом, покуда слышны отзвуки ее шагов, и оборачивается к нам:
– Мы точно уверены, что туннель – единственный выход?
– Насколько я знаю, въехать сюда и выехать отсюда можно только на поезде. Нам понадобится огонь, чтобы сдерживать крыс…
– Почему бы просто не перелезть через стены? – перебивает меня Малакай.
– Мы даже во двор попасть не можем, – отвечаю я. – Без электричества нам не открыть задние стены. Можно подняться на колонну, но разделяющие стены слишком тонкие, чтобы по ним пройти, а там высота пятнадцать метров.
– Какая-то электроэнергия все-таки есть, – вставляет Игби, указывая на знаки аварийных выходов.
– Ну, хорошо, – соглашаюсь я, – но что толку, если ее не хватит, чтобы открыть двери?
– Забыл, за что меня сюда засунули? Я мастер, мать его, автоугонщик, я разбираюсь в электронике. Дайте мне пару часов, – добавляет Игби и выходит из комнаты вместе с Подом.
– Думаешь, у него получится? – спрашивает Малакай.
– Надеюсь, – отвечаю я, глядя им вслед. – Ни за что на свете не хотел бы я вернуться в туннели.
Мы наблюдаем, как Игби работает, но затем он объявляет, что ему понадобится еще четыре или пять часов, а это значит, нам придется прождать почти до полуночи. Мы решаем немного отдохнуть и бредем по своим камерам.
Оглядываясь в коридоре на мертвые тела Фултона, Алистера и наркодилеров, Блю шепчет, что боится призраков.
Пандер аккуратно прикрывает дверь своей камеры, оставляя небольшую щель, убедившись, что дверь не закроется и не запрет ее внутри. Малакай скрывается за поворотом, а Акими садится на полу в коридоре, опустив голову на руки.
Заверив Блю, что он в безопасности, Кина обнимает меня и желает спокойной ночи.
– Спасибо.
– За что?
– Мы все погибли бы, если бы ты не выбрался.
– Мы по-любому можем скоро погибнуть.
– Да, но еще вчера мы готовы были отдать все за один день свободы.
Я обдумываю ее слова и согласно киваю.
Кина улыбается – как всегда, одним уголком губ – и уходит в свою камеру.
Я стою в коридоре, жду, когда закроется последняя дверь, и только потом открываю люк своей камеры. Рен лежит на кровати совершенно неподвижно. Глаза ее закрыты, но зрачки под веками суматошно двигаются, пока она видит страшные сны. Я испытываю сильное чувство вины, зная, что это я заставил ее переживать весь этот ужас, и могу лишь надеяться, что химическое вещество, превратившее ее в Полоумную, не оставит ей воспоминаний о том, через какой ад она сейчас проходит.
«Она жива, – думаю я, – это главное».
Открыв дверь, я вхожу в камеру и сажусь рядом с Рен.
– Прости меня, Рен, – шепчу я. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.
– Она тебе очень дорога, не так ли? – слышится голос Малакая с порога. Я вскакиваю от неожиданности.
– Ну, типа того, да, – отвечаю я. – Тебе ведь тоже.
Малакай пожимает плечами:
– Если она умрет… что ж, скверно, но что поделать.
– Но вы двое были… вы вместе, разве нет?
– Лука, я был заключенным. Для меня это ничего особенного не значило.
Я оглядываю бледную девушку, лежащую без сознания, и говорю Малакаю:
– Если ты и правда так считаешь, то будь ты проклят.
Малакай смеется:
– Мы просто болтали по-дружески там, где друзей-то не бывает.
– Но зачем вести себя так, будто тебе нет до нее дела?
– Что ты хочешь от меня услышать, Лука? Что я любил ее? Хочешь, чтобы я сломался и плакал? Хочешь, чтобы я рассказывал о том, каким представлял наше с ней будущее? Дом в пригороде, детей? Этому не бывать.
Я готов закричать на него, сказать, как ему повезло, но вижу, что он и так готов расплакаться.
– Увидимся завтра, – говорю я и оставляю его наедине с Рен.
Я иду по округлому коридору Аркана к пустой камере Вудса, захожу и ложусь на кровать. Каждый мускул моего тела стонет от облегчения, порезы и синяки на теле отдают тупой болью.