Я понимаю, что не могу уснуть, пока детонатор активирован, но все равно опускаю голову на подушку. Да и без детонатора я не смог бы уснуть: слишком много всего произошло и еще произойдет. Весь мой мир перевернулся с ног на голову за один день.
Только сейчас, лежа здесь, я отдаю себе отчет, что все это время с тех пор, как на меня напала Рен, я находился в состоянии шока. Теперь все кажется таким нереальным: побег из моей камеры, крысы в туннеле, деревня, Тайко. Я чувствую, как меня бросает в дрожь, когда на меня обрушивается весь этот хаос, и чем больше я думаю об этом, тем ближе приступ паники. Мне не хватает воздуха, кислород, поступающий в мои легкие, бесполезен и пуст, пульс учащается. Это ощущение, это чувство надвигающейся гибели очень похоже на жатву энергии.
И тут я слышу голос.
– Привет, Лука.
Повернувшись к двери, я вижу Кину, она выглядит взволнованной.
Отдышавшись, я отвечаю удивительно спокойным голосом:
– Привет.
– Можно посидеть с тобой немного?
Я сажусь на кровати.
– Да, конечно.
– Это был такой…
– …странный день? – предполагаю я.
Кина смеется:
– Да, странный.
Она садится рядом. Мое сердцебиение приходит в норму.
– Такое ощущение, словно все катится к чертям, – говорит она.
– Я понимаю, о чем ты.
– Все, кого мы знаем, возможно, уже мертвы. Черт, в последний раз, когда была война, люди чуть не уничтожили планету.
– Все оставшиеся ядерные бомбы были взорваны в глубоком космосе, – отвечаю я, вспоминая уроки истории.
– Это было сто лет назад, с тех пор многое изменилось. Ты правда думаешь, что они не изобрели новые бомбы? Вообще-то биохимического оружия тоже не должно быть, но тем не менее они превратили нормальных людей в безумных монстров.
– Кто «они»? Я не понимаю, кто мог напасть на Регион? Ведь правительство одно на весь мир.
– Может, такая форма правления не менее опасна, чем разные правительства, – Кина ложится и продолжает рассуждать. – И некого спросить, что правильно, а что нет.
– Возможно, но это не объясняет, кто на нас напал.
– Какая-нибудь повстанческая группа? Или Регион-мятежник? Инопланетяне из космоса? Хотя какое это сейчас имеет значение?
Я ложусь рядом с ней.
– Я переживаю за семью. Как думаешь, Пандер права? Нам стоит уйти сегодня же ночью?
Кина молчит, вытирает глаза и кладет руку мне на грудь.
– Лука, – произносит она тихо, – за что тебя посадили?
Сглотнув, я отвечаю:
– Это долгая история.
– И как же она заканчивается?
– Убийством.
Она кладет ладонь на мою руку, и какое-то время мы просто лежим.
– Кто такая Орла? – спрашиваю я, вспоминая ее слова из разговора во дворе.
– Моя сестра. Меня посадили за то, что я убила человека, который заставил ее… – Кина замолкает. Ее голос бесстрастен, но в то же время полон боли. – Ее поймали за продажей «Побега» в одной из банд Совершенных. Он подсадил ее на эту дрянь… У них была такая схема: они рекламировали своих девушек как домработниц или уборщиц. Богатые Совершенные готовы были платить пятьдесят монет за один час с такой Безупречной, как Орла. Я встретилась с ее сутенером, мы подрались, он пытался задушить меня, и я вонзила нож ему в шею. Так я оказалась в Аркане.
Я не знаю, что ей сказать, как ей сказать, что понимаю ее, что не считаю ее убийцей. Я просто молча обнимаю ее.
Вскоре Кина засыпает. Я перемещаю детонатор из онемевшей правой руки в левую, едва сдерживая крик от боли при разжатии освободившейся руки.
Я думаю о том, что рассказала мне Кина, о том, почему я сам здесь, о том, что мы готовы на все, чтобы защитить своих близких. Я думаю о Тайко: его потребность видеть меня мертвым подпитывается тем же чувством, которое меня заставило взять на себя вину за преступление сестры, а Кину – убить сутенера сестры.
Я не сплю, я наблюдаю сквозь маленькое окошко в задней стене, как темнеет небо и появляются первые звезды.
День 756 в Аркане
Кина просыпается часа через три. Мы слышим, как другие ребята тоже встают и начинают собираться. Когда мы с Киной вместе выходим из камеры Вудса, Малакай ухмыляется мне и подмигивает, отчего я чувствую смущение и гнев.
– Итак, посмотрим, что удалось Поду и Игби сделать с той дверью, – предлагает он.
– Подожди, – окликаю я, – сначала я хочу дать Тайко еще один шанс.
Малакай смеется так, словно я выпалил отличную шутку, но резко замолкает, и улыбка моментально исчезает с его лица:
– Ты же не серьезно?
– Я всю ночь об этом думал. Я не могу позволить, чтобы он умер, так и не узнав правду.