– Давай.
Малакай медленно развязывает шнурки ее ярко-белых кроссовок. Я сажусь рядом и беру ее за руку.
– Сожми мою руку, когда будет больно, – говорю я ей.
Малакай берет кроссовок за подошву и, как только начинает тянуть его на себя, Акими орет, тисками сдавливая кости в моей руке. Мне тоже хочется закричать, но, прикусив губу, я стараюсь не выдавать себя, и все же невольно морщусь от боли, что привлекает внимание Кины. Я заставляю себя сидеть неподвижно и улыбнуться ей в ответ.
Игби отворачивается при виде неестественно искривленной лодыжки Акими, которая висит как будто на одних старых нитках. Не спеша Малакай снимает кроссовок полностью, и Акими постепенно ослабляет болезненную хватку на моей руке.
– Теперь я сниму носок, – говорит Малакай, сдерживая тошноту.
Он берет пальцами верхнюю часть ее носка и медленно стаскивает с ноги, боль в моей руке усиливается, когда Акими снова впивается в нее.
– Ну? – спрашивает она, задыхаясь.
Малакай отвечает, заикаясь:
– Хорошо, эм-м-м… все будет хорошо.
– Все плохо, да?
– Честно? – спрашивает он. – Отвратительно. Лодыжка вся обмякла, и она под странным углом, меня чуть не вырвало…
Кина бьет его по руке, заставляя замолчать.
Наклонившись, я оглядываю опухшую конечность, некогда бывшую лодыжкой. Кожа превратилась в сплошной синяк, чуть ниже голени ужасный изгиб, а ступня вывернута в неестественном положении. Я чувствую, как черствый хлеб и вода, съеденные на завтрак, скручиваются в комок у меня в животе, и начинаю учащенно дышать, чтобы подавить тошноту.
– Боже, как же больно, – плачет Акими.
Из глубины города доносится душераздирающий крик, метрах в пятидесяти от того места, где мы остановились на клочке выжженной травы и деревьев. Сдерживая крик, Акими стонет и мычит. Мы все устремляем взгляды на город. Малакай поднимается на ноги, в его глазах появляется страх.
– Ребята, бегите, я найду, куда спрятаться, – говорит Акими.
– Не глупи, – отвечает Малакай, не отрывая глаз от города. – Мы тебя не оставим.
– Что будем делать? – спрашивает у него Блю.
– Я… Мы должны… – Он замолкает.
– Вот что мы сделаем. – Я поднимаюсь. – Вы, ребята, найдете место, где можно укрыться, а я пойду в город и найду что-нибудь для Акими, обезболивающие или что-то еще.
– Ну да, это очень по-геройски, мачо с переизбытком тестостерона, – отвечает Кина. – Мне кажется, ты не все продумал.
Я чувствую, как краснею. Мой первый порыв – опровергнуть ее обвинения, но сам факт того, что я смущен ее словами, позволяет мне осознать, что в них есть доля правды.
– Что… что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, безуспешно стараясь скрыть растерянность.
– Даже если у тебя получится попасть в город и выбраться оттуда невредимым, даже если вернешься с обезболивающими для Акими, она все равно не может ходить, она здесь в ловушке.
– Ну и что ты предлагаешь? – требую я.
– Пока ничего, но не собираюсь выпаливать первое, что придет в голову.
– Я хотя бы стараюсь!
– О да, отличная работа, давайте поубиваем друг друга, – восклицает Кина, размахивая детонатором.
– Но это благодаря мне мы добрались сюда.
– И что теперь, устроить парад в твою честь?
– Немного благодарности не помешало бы…
Наш разгоряченный спор внезапно прерывается, когда мы понимаем, что ребята, перешептываясь, смотрят в сторону города. Мы следим за их взглядами и видим, как маленький силуэт Пандер исчезает в дыму вдалеке.
– Пандер, стой! – зовет ее Малакай.
Она поворачивается, расплывчатая фигура за дымкой огня и дыма.
– Я не слышу тебя! – кричит она, указывая на свои уши.
Я бегу вперед и языком жестов прошу ее остановиться.
Пожав плечами, Пандер поднимает руки и спешно отвечает мне жестами. Затем она уходит, следуя по линии железнодорожных путей через деревню бездомных в зону военных действий.
– Что она сказала? – спрашивает Кина.
– Сказала, что не может вечность ждать нас, идиотов, что вернется с обезболивающими, а потом пойдет искать своих сестер.
– И что будем делать? – говорит Малакай.
– Надо пойти за ней, – отвечаю я.
– Эй, это ее жизнь. – Малакай пожимает плечами. – Жаль, она мне нравилась.
– Может, у нее получится, – предполагает Игби.
– Может быть, – подхватывает Кина, но так же неуверенно, и стоит нам оглянуться, как там, где секунду назад была Пандер, сверху с грохотом в клубы дыма падают куски обломков, лишь усугубляя предчувствие скорби по нашей подруге.
Один за другим ребята отворачиваются, но я не могу оторвать взгляд от путей, ведущих в город. Мои глаза устремляются к Вертикали «Черная дорога» на востоке, моему старому дому; меня тянет туда, к отцу и сестре. Что бы ни случилось, я должен найти их, сейчас это моя главная цель.