Я подхожу к Кине, намеренный в этот раз что-нибудь предпринять.
– Там, – указываю я на заброшенную закусочную на краю деревни бездомных. – Мы занесем Акими внутрь и забаррикадируем двери, а затем решим, что делать дальше.
– Хорошо, – соглашается Кина.
– Мне жаль, ребята, так жаль, – бормочет Акими, сидя на земле.
– Ты не виновата, – утешает ее Малакай, вставая на колени рядом с ней. – Как думаешь, сможешь добраться туда? – Он указывает на закусочную. Акими кивает, и мы помогаем ей встать, а ее красное платье развевается на ветру.
Малакай кладет раненую руку Акими себе на плечо, я подхватываю девушку с другой стороны. Потихоньку мы пробираемся через выжженную землю, Акими плачет от боли, Блю бредет с опущенной головой, Игби ведет Пода, колонну замыкает Тайко.
– Ждите здесь, – велит Малакай, толкая входную дверь здания.
Он заходит внутрь, крадется на цыпочках по битому стеклу и гниющей еде. Быстро проходит на кухню и скрывается из виду. Позади нас, в городе, снова слышны вопли. Мы переглядываемся, задаваясь вопросом, не крик ли это Пандер.
Малакай возвращается, жуя банан.
– Все чисто, – говорит он, – и там есть морозильная камера, где можно запереться в случае чего.
Я помогаю Акими опуститься на пол и отступаю.
Мы молча оглядываем наше новое убежище. Закусочная старомодная, она не похожа на городские винтажные заведения, которые стилизуют под старину двадцать первого столетия, нет. Это место просто устарело: отживший свой век роботизированный обслуживающий персонал, застывший во времени гуманоидный автомат у прилавка, древние неоновые огни. Четыре больших окна с лицевой стороны здания, но три из них разбиты – мой план тут забаррикадироваться провалился. Вдоль окон расположены семь кабинок, где, должно быть, всего несколько дней назад сидели клиенты, наслаждаясь едой, в столе установлены точки заказа и оплаты, если вдруг гости не захотят использовать роботов. Вдоль дальней стены проходит длинная барная стойка, а над ней висит громадное меню. На кабеле под потолком болтается лампа дневного света, а посреди комнаты на кафельном полу – большая темная лужа засохшей крови.
– Миленько, – комментирует Малакай, бросая банановую кожуру в мусорное ведро и пожимая плечами.
– И что дальше? – спрашивает Блю.
Я оглядываю группу:
– Думаю, надо придерживаться плана.
– Да, я должен узнать, живы ли родители, – поддерживает Тайко, заговорив впервые после эмоционального срыва на платформе в деревне.
– А как же Акими? – спрашивает Кина.
Я киваю:
– Кто хочет отправиться в город на поиски своих близких, идут с нами, остальным придется остаться с Акими. Мы вернемся сюда, как только сможем. И, Акими, мы постараемся найти для тебя обезболивающие или еще какую помощь.
Акими одобрительно показывает большой палец.
– У меня нет семьи, – говорит Игби, – я могу остаться с Акими.
– Мои родители давно мертвы для меня, – бормочет Блю.
– Я останусь с Игби, – добавляет Под, опуская свое крупное тело на одну из скамеек в кабинке, нащупав ее рукой.
– Я… – начинает Кина. Она поднимает взгляд в потолок, словно взвешивая трудное решение. – Думаю, моя мама где-то там.
– Хорошо, – обращаюсь я ко всем. – Малакай, Тайко, Кина и я идем в город. Мы вернемся к вам, как только сможем. Помните, Джуно еще в Аркане, как только найдем своих близких, нужно добраться до Терминала и найти лекарство, пока она не умерла с голоду. Акими, мы постараемся добыть для тебя обезболивающее.
– Как скажешь, – бормочет Блю, подходя к пустой кабинке и ложась на скамейку.
Я в последний раз смотрю на своих друзей. Кто угодно был бы в ужасе, окажись в такой ситуации, но для нас это отсрочка исполнения приговора, помилование, отмена казни.
Я ловлю взгляд Тайко на детонаторе в руке Кины, но прежде чем на него обратит внимание кто-либо еще, ему удается преодолеть себя, и, прокашливаясь, он устремляет взгляд на улицу, сквозь разбитые окна. Наверное, от старых привычек трудно избавиться: он провел столько времени, желая меня убить, что продолжает искать для этого удобный момент.
– Не умирайте, ладно? – просит Акими, по-прежнему сидя на полу и корчась от боли.
– Я слишком хорош, чтобы умирать, – отвечает Малакай, улыбаясь, но так грустно, что его попытка пошутить проваливается прахом.
– Погодите, – Тайко уходит на кухню и возвращается оттуда, неся четыре больших поварских ножа с разноцветными рукоятями. Он протягивает один Малакаю, еще два мне и Кине.