Мы останавливаемся у Церкви Последней Религии, чтобы убедиться, что берег реки чист. Кина наклоняется ближе и шепчет мне:
– Те мужчина с женщиной в нарядной одежде, Полоумные, там у склада, они работали сообща.
– Знаю, – говорю я, и мы бежим дальше, к окраине Старого города. Я вижу руины здания парламента, оставленные в память о Бесполезной войне – святыня коррупции старых времен.
– Что, по-твоему, это значит? – спрашивает Кина, когда мы снова останавливаемся.
– Надеюсь, нам не придется это выяснять, – отвечаю я.
Мы продолжаем путь перебежками от зданий до разбитых машин и ограждений, то и дело останавливаясь, и каждый раз, прежде чем снова рвануть вперед, проверяем, нет ли там угрозы.
Мы добираемся до моста, который ведет к Старому городу, и прячемся за солнечной батареей. Мы с Малакаем и Киной пытаемся отдышаться, пока Совершенный проверяет, безопасен ли мост. Я на секунду закрываю глаза, прислонив голову к батарее, и прислушиваюсь к шуму бурной реки.
– Черт, – шепчет Тайко, поднимая руку.
Открыв глаза, я выглядываю из-за батареи и вижу, как мужчина в светоотражающем жилете и грязной старой бейсболке подметает улицу.
– Он не моргает, – подмечает Малакай.
– И не улыбается, – добавляю я.
Мужчине на вид лет шестьдесят, кожа вокруг его глаз в глубоких морщинах и измазана темной грязью, он крепко держит метлу загорелыми руками, ритмично ею размахивая и шаркая по земле. Мы молча наблюдаем за ним, пока он медленно пересекает мост. Наверное, до начала конца света это была его работа – бок о бок с дронами-дворниками. Пожилой и никому не нужный, таким людям позволили работать благодаря протестам безработных Убогих, требующих возможности трудоустройства.
– Он не один из них, – говорит Кина, – на него яд не подействовал.
– Почему он на улице, черт подери? – шепчет Малакай.
– Он под «Побегом», – отвечает Тайко, наклоняясь вперед и прищуриваясь. – У него на шее пластырь.
– Что будем делать? – спрашиваю я.
– Надо узнать, как он выжил после атаки, – предлагает Малакай, вставая на ноги. – Может, есть и другие выжившие, – он открывает рот, чтобы позвать мужчину, но Тайко хватает его за рукав и тащит обратно вниз.
– Смотри, – говорит Тайко тихим голосом, указывая на другую сторону моста.
Далеко впереди три похожие друг на друга, как близнецы, девочки бродят по пустынному автомобильному мосту, то показываясь, то исчезая за застывшими в мертвой пробке машинами. У всех трех густые темные волосы и серо-голубые глаза, которые непрестанно моргают, а широкие улыбки обнажают ровные белые зубы. Они одеты по последней моде Совершенных: в костюмы-тройки, которые смотрелись бы к месту на каком-нибудь совете директоров в древние тысяча девятьсот шестидесятые.
– Вот дерьмо, – шепчет Кина.
Дворник поднимает на девочек глаза, улыбается им и продолжает тщательно подметать каждый сантиметр пыльной дороги перед собой.
Девочки ускоряются в его сторону, и по мере того, как они приближаются, я замечаю, что их костюмы запачканы засохшей кровью.
– Надо ему помочь, – говорю я, когда девочки переходят на бег.
Кина смотрит на Малакая и Тайко, избегающих ее взгляда, но уже поздно.
Девочки бросаются на мужчину, повалив его на землю, и начинают кусать, бить, царапать. Теперь я вижу, что у него не один, а целых три пластыря «Побега» на шее. Мужчина хихикает, пока девочки разрывают его на части.
– Нет, нет, нет, – бормочу я, не в силах сдержать эмоции.
Дворник продолжает смеяться до последнего, пока девочки убивают его, измазав свои костюмы свежей кровью. Безумные улыбки не сходят с их лиц, когда они, довольные проделанной работой, молча идут дальше.
– Нет, нет, нет, – повторяю я снова и снова.
Кина прикрывает мне рот своей ладонью, глядя на меня широко открытыми глазами, тем самым намекая заткнуться, иначе мы станем следующими.
Я понимающе киваю, и мы вчетвером прячемся за батареей, прислушиваясь, как приближаются шаги девочек, эхом отдаваясь в тишине мертвого города. Пока они проходят мимо нас, мы медленно перемещаемся вокруг блока по направлению к уже свободной дороге на мосту, и ждем, когда их шаги исчезнут в глубине города.
– Идем дальше или разделимся здесь? – спрашивает Малакай. – Такие безумцы могут ходить группами по всему Старому городу.