– Пандер, вероятно, где-то там, – говорит Тайко, повернувшись к нам. – Мы должны ей помочь.
Внезапный всплеск сострадания со стороны Тайко удивляет меня, он всегда беспокоился только о себе, а теперь ни с того ни с сего собрался помочь девочке, с которой толком и не знаком. Но я вижу страх в его глазах: полагаю, он напуган настолько, что просто не хочет оставаться один.
– Он прав, – отвечает Малакай. – Пойдемте.
И мы продолжаем путь между сгоревшими машинами, фонарными столбами и колоннами, и, пересекая мост, входим в Старый город.
Мощенные булыжником улицы усыпаны мертвецами, все они широко улыбаются, несмотря на то, что последние секунды их жизни были ужасными и жестокими; на меня накатывает мерзкая волна вони от разлагающихся на дневной жаре трупов.
Между телами столько дронов, что и не сосчитать. В основном это дроны-охранники – крошечные насекомообразные роботы с камерами обзора на 360 градусов, чтобы непрестанно снимать каждый сантиметр города. Мы стараемся идти осторожно, но микродроны то и дело хрустят под ногами.
Вероятно, в этом районе куда больше Полоумных – мы слышим шаги, хлопающие двери, взрывы и прочие звуки, но нам ничего не остается, кроме как продолжать свой путь к больнице в надежде найти Пандер и обезболивающие.
«Тот мужчина не был одним из них, – твержу я себе. – Он не был инфицирован, не был безумцем. Как ему это удалось?»
Голова кругом от всего этого сумасшествия. Я оглядываюсь на восток, на Вертикаль «Черная дорога» – там мой дом, на сто семьдесят седьмом этаже. Это лишний раз напоминает мне, почему я должен выжить. «Вы еще живы, – думаю я, вспоминая лицо Молли и отца, – вы оба, и я сделаю все, чтобы найти вас и достать лекарство… что бы это ни было».
Мы идем дальше, огибая трупы и заглохшие машины; проходим мимо еще одной Церкви Последней Религии – последней надежды города, где боготворят Последних богов, и сворачиваем на Улицу 41–40.
«Химикаты на него не подействовали», – не унимаюсь я, рассуждая про дворника на мосту.
– Вон там, – говорит Тайко, прерывая мои мысли.
Я смотрю, куда он указывает: Лазарет Старого города – здание, по форме напоминающее пирамиду, с сотнями затемненных окон. Отсюда видны отсек для дронов-спасателей и аварийный вход.
Малакай поворачивается к нам:
– Заходим и разделяемся. Тайко, мы с тобой начнем сверху и будем спускаться, Кина и…
Слова Малакая резко обрывает доносящийся из больницы звук бьющегося стекла. Мы видим, как кто-то выпрыгивает из окна среднего этажа, скользя метра три по расположенным под углом закрытым окнам вниз до балкона.
– Пандер?! – выдыхает Малакай, вглядываясь вдаль, пытаясь распознать девушку, которая уже свисает с балкона буквально на одних пальцах и спрыгивает на подоконник.
Я смотрю не на нее, а на окно, из которого она выпрыгнула. За ней, не обращая внимания на глубокие порезы от осколков стекла, вонзающихся в их плоти, преследуя свою добычу, ползут пятеро улыбающихся безумцев.
Девушка спускается с пирамиды здания, тяжело приземляясь на крышу машины скорой помощи, и я узнаю в ней Пандер, но времени радоваться нет: пока она прыгает на тротуар, трое Полоумных с грохотом шлепаются на крышу той же машины, а четвертый насмерть плюхается на землю.
– Пандер! – зовет Кина, и мечущиеся глаза девушки замечают нас.
– Бегите, идиоты! – кричит она в ответ. – Бегите! Вперед, живее!
Преследующие ее безумцы спрыгивают с машины, пятый сползает по стене здания и падает на мертвеца, плюхнувшегося на тротуар до него, и теперь все четверо несутся к нам, Пандер бежит впереди, опережая их всего на несколько шагов.
Мы все как один приходим в себя и, развернувшись, бежим, к этому времени Пандер уже догоняет нас, а топот Полоумных за спиной становится все громче.
– Начинаю жалеть, что пошел с тобой! – кричит Малакай, обгоняя меня.
Мы подбегаем к перекрестку: одна дорога ведет к реке, другая – обратно в центр города. Мне не приходится выбирать – Тайко толкает меня к реке. Я спрыгиваю по ступенькам, ведущим к тропе, проходящей вдоль потока воды, и что есть мочи бегу наравне с быстроходной рекой, мост через которую мы пересекли всего несколько минут назад, как вдруг ощущаю, что температура воздуха опускается так резко, что не могу не замедлиться, чтобы понять, что происходит. По небу прокатываются темные облака, внезапно начинается снег, да такой сильный, что тропа передо мной уже становится белой.
– Какого черта? – спрашиваю я, замедляясь.
– Беги, дурак! – шипит Тайко, пробегая мимо.