Я узнаю пластырь «Побега» и пытаюсь подбежать к ней раньше, чем она успеет приклеить его к шее, но уже поздно.
– Молли, стой! – прошу я, пересекая комнату, чтобы снять с нее наркотик.
Она ложится на живот, сопротивляясь мне, пока наркотическое вещество проникает в ее тело. Когда процесс завершен, она переворачивается на спину и ухмыляется.
– Ты бросил меня, – шепчет она и начинает смеяться. – Ты ушел! Прощай, Лука. На твоем месте должна была быть я. Это должна была быть я. Я убила того мальчика.
– Проклятье, Молли! – кричу я, не в силах поверить, что моя сестра стала клоном. – Зачем ты это сделала?
– Я ухожу, Лука. Рада, что ты жив и свободен.
– Нет! – кричу я. – Нет, проснись, не засыпай! Молли, это не ты!
Я срываю с нее пластырь, бросаю его на пол, но сестры уже нет, она исчезла в мире, который строит в своем подсознании, сбежав от этого пустынного пространства куда подальше. И я не могу винить ее за это, с такой логикой не поспоришь. Я смотрю на ящик, в котором она хранит весь запас «Побега», и думаю, как легко было бы сделать то же самое, просто сдаться и ожидать смерти в месте покрасивее этого.
Но я не могу, не могу этого сделать, нельзя сдаваться. Кина все еще где-то там, Рен, Игби и Под, если они еще живы; отец инфицирован, но он по-прежнему мой отец, и в Терминале может быть лекарство, а Молли вот здесь, рядом со мной.
Я знаю, что делать: нужно отвести Молли в укрытие к Дэй и Шион и другим клонам. Они смогут помочь ей. А потом я отправлюсь в Терминал – если понадобится, то один, – чтобы найти лекарство для отца.
Я возвращаюсь в соседнюю комнату, где отец по-прежнему спокойно сидит на кровати, уставившись в окно. Я прощаюсь с ним, закутываю его в одеяло и обещаю вернуться.
Я иду к Молли. Оторвав полоску ткани от одного из ее старых платьев, я обматываю ей голову, чтобы закрыть паноптическую камеру, поднимаю с кровати и выношу в коридор.
Спустившись по лестнице на один пролет, я останавливаюсь. По бетонным ступеням снизу раздаются шаги и еще какой-то гул, высота звука которого меняется по мере приближения.
Я наклоняюсь вперед, чтобы выглянуть через перила, и вижу двух человек, одетых в черное, – стоя на платформах дронов, они быстро скользят наверх в мою сторону, а за ними еще больше солдат, может, человек пятьдесят, все вооружены – кто ультразвуковыми пистолетами, кто Стирателями.
Снизу эхом поднимается грозная команда:
– Заключенный 9–70–981 был последний раз замечен на сто семьдесят седьмом этаже. Отрядам сорок четыре и сорок пять подняться на сто семьдесят седьмой этаж, остальным прочесать каждый этаж и охранять все выходы. Захватить цель живой.
– Все как один! – рявкнули солдаты в унисон.
– Какого черта! – шепчу я, слушая, как шаги становятся громче и звук дроновых платформ увеличивается на крещендо.
Развернувшись, я бегу обратно, неся Молли на руках, пробегая по две ступени за раз; ноги сводит от напряжения, по вискам стекают струйки пота.
Я пробегаю сто семьдесят седьмой этаж и поднимаюсь выше.
– Какого черта, какого черта! Какого черта?! – бормочу я на бегу.
«Опусти Молли на пол, – говорю я себе, – спрячь ее за дождевым коллектором».
Я слышу, как солдаты на платформах дронов останавливаются на сто семьдесят седьмом этаже и начинают выбивать двери ногами, называя себя солдатами Третьего уровня и выкрикивая команды всем жителям лежать лицом вниз и положить ладони на пол.
Я продолжаю бежать, размышляя: «Кто они? Почему преследуют меня? Как они узнали, что я здесь?»
Я добираюсь до двухсотого этажа, мышцы горят во всем теле, умоляя остановиться. Я игнорирую боль и бегу до конца коридора. За последней хилой деревянной дверью слева – узкий выход. Я толкаю ее ногой и поднимаюсь по ступеням на крышу.
Холодный воздух успокаивает горящие легкие, я несу Молли к дождевому коллектору и аккуратно опускаю ее на землю, затем бегу обратно к двери. Я должен добраться до отца раньше них.
Я останавливаюсь перед узкими ступенями.
Я слышу, как они идут, слышу стук тяжелых шагов по дешевому виниловому полу, слышу, как они выкрикивают приказы. Они приближаются.
Я отступаю, бегу к Молли и опускаюсь рядом с ней, выжидая в надежде, что они сюда не поднимутся. Я мысленно внушаю отцу спрятаться, бежать, найти выход отсюда.
Здесь, наверху, ветер холодный и сильный. Трубы, ведущие от дождевых коллекторов вниз, гремят друг о друга, а Молли стонет в бессознательном состоянии.