– Ходить можешь? – спрашиваю я, присев рядом.
Она убирает руку, и я вижу, как рана у нее на ноге заживает, образуя на месте пореза шрам.
– Я в норме, – отвечает она с недоверием в голосе.
– Хорошо, нам надо идти. – Я хочу встать, но в этот момент двадцать или тридцать очередей разбивают мрамор на осколки.
Мы загнаны в угол; вода, льющаяся каскадом, словно занавес, с верхушки фонтана, то и дело прерывается звуковыми пулями, проходящими сквозь нее.
Исчезнувшие заполнили три из пяти грузовиков и уже отъезжают в сторону Красных зон, быстро заполняя оставшиеся два. Я вижу Пандер: взобравшись в один из грузовиков сзади, она стреляет в толпу. Водитель последнего грузовика падает из кабины, убитый выстрелом в голову, но его место за рулем героически занимает другой Убогий, несмотря на поток пуль, хлещущий по лобовому стеклу.
– Мы застряли, – говорит Кина.
Я оглядываюсь в поисках выхода, но, кажется, выхода нет. Группа из десяти или двенадцати солдат слева от нас и восемнадцати или девятнадцати справа начинают нас окружать. Мы в ловушке, мы больше ничего не можем сделать.
Я прислоняюсь спиной к фонтану и смотрю на Кину. Она улыбается мне.
– Привет, Лука, – говорит она, кивая головой в той же небрежной манере, что и тогда на платформе в день Отсрочки, и кажется, это было вечность назад.
– Кина, – отвечаю я, и мы смеемся.
Это последнее, что я помню перед тем, как все остановилось и исчезло.
Пустота длится меньше минуты. А затем…
Я бегу к статуе лидера повстанцев возле ворот в задней части парка. Я вижу Кину: она пригнулась, укрываясь за фонтаном, из ее раненой ноги течет кровь. Я бегу к ней, стреляя очередями в Совершенных, попадающихся мне на пути.
– Ходить можешь? – спрашиваю я, присев рядом.
Все это кажется каким-то знакомым.
Она убирает руку от пореза на ноге, и я вижу, как кожа срастается обратно.
– Я в норме, – отвечает она, поднимая на меня изумленные глаза.
Это уже было.
– Это уже было, – говорю я про себя.
– Что? – спрашивает Кина. – О чем ты говоришь?
Внезапно по фонтану проносится шквал выстрелов, и мы опускаемся ниже, укрываясь от пуль.
– Кина, мы это уже проходили, это все только что было.
– Лука, послушай меня. Где все остальные? – спрашивает Кина, хватая меня за руку.
– Что? Ты о чем?
– Где Пандер Бэнкс, Акими Камински, Подэр Самсон, Игби Кох?
Очередная волна из УЗП врезается в фонтан и разрывает землю вокруг.
– Кина, о чем ты?
Услышав крик, я оборачиваюсь и вижу, как Малакай бежит к солдатам. Он убивает одного, второго, третьего, уклоняется, когда другой замахивается на него Стирателем, а затем убивает еще семь, восемь, девять человек.
Подбежав, он опускается рядом с нами.
– Привет, ребят. – Он широко улыбается.
– Здравствуй, Малакай, – отвечает ему Кина, но что-то в ее голосе не так.
– Где встречаемся с остальными? – спрашивает Малакай.
– Я видел тебя, – говорю я. – Я видел, как ты бежал с Рен в город. Что происходит?
– Нам нужно знать, где они, Лука, – настаивает Малакай. – Нам нужно узнать сейчас же.
Что-то не так, совсем не так.
Это последняя мысль, промелькнувшая в моей голове, и я снова погружаюсь в темноту.
– Это не работает, – звучит голос в пустоте. – Попробуйте что-то другое.
Я участвовал в битве. Верно?
Я просыпаюсь в Аркане от голоса Хэппи.
– Заключенный 9–70–981. Сегодня четверг, второе июня. День семьсот тридцать седьмой в Аркане. Температура в вашей камере девятнадцать градусов по Цельсию. Прошу, выберите свой завтрак.
Зевнув, я сажусь в кровати.
«Второе июня», – думаю я. Сегодня мой день рождения.
Я пытаюсь вспомнить свой сон – что-то о войне во внешнем мире. Я что, сбегал из Аркана?
Я встаю и подхожу к экрану. Я вижу свое отражение в темном экране, потом читаю варианты завтрака на выбор, только это вовсе не варианты еды. На экране написано: «Где прячутся остальные?»
Я действительно сбежал из Аркана. Кина, Тайко, город… я помню все.
– Это все нереально, – шепчу я. – Что со мной происходит?
Я слышу голос, глухой, безжизненный голос из ниоткуда и в то же время отовсюду.
– Он знает, что все нереально. Давайте глубже.
И мир снова погружается во тьму.
Я пытаюсь за что-нибудь ухватиться, убедить себя, что мною манипулирует кто-то или что-то, но…