– Что же, инспектор?
– Что вы думаете над этим словосочетанием имен: Бакер-Берч, Берч-Бакер?
– Я думаю, инспектор, что эти имена имеют одну и ту же заглавную букву: «Б».
– Совершенно верно, друг мой, но не только это. Вот только представьте, я так и вижу в газетах, – инспектор провел рукой линию в воздухе, - «Бакер и Берч раскрыли еще одно громкое преступление!» – Ну, как вам такое?! – спросил инспектор и рассмеялся. – Недурно звучит, согласитесь? Наши имена могут перепутать. Но, знаете, беда в том, что, когда на корабле два капитана, он может случайно затонуть. Но это я так, к слову. Хотя,… – инспектор на секунду задумался и, окинув взглядом Томаса, продолжил свои умозаключения. – У меня волосы светлые и вьющиеся, а у вас прямые и темные, вы на две головы выше меня и шире в плечах. Но не сомневайтесь, Берч. Я тоже кое-чему научился. Один знакомый моряк преподал мне урок, – инспектор улыбнулся так, чтобы Томас увидел у него во рту слева большую щель между белых и ровных зубов. – Эта скотина заплатила мне за зубы, но об этом позже. И, кстати, хочу предупредить вас, Берч, у меня довольно хорош правый хук, дружище. Как-нибудь я врежу вам, Берч, – сказал инспектор и снова звонко рассмеялся. – Да я шучу! Если бы вы видели сейчас свое лицо! – и, чтобы снова не рассмеяться, инспектор приложил указательный палец к губам.
– Что не так с моим лицом? – растерянно спросил Томас.
– Ну,… это... не обижайтесь на меня, друг мой. Но у вас «солдафонское» лицо. Любой идиот с Ист-Энд в три секунды раскусит вас. У вас лицо вояки или «бобби». Шрам бы вам не помешал, Берч... Да я шучу! – Бакер снова захохотал.
– Прошу прощения, инспектор, – обратился к Бакеру подошедший со спины констебль. – Леди готовы!
– Вы всё сделали, как я приказал? – спросил Бакер, не поворачиваясь в сторону констебля.
– Да, инспектор! Каждая в отдельной комнате!
– Тогда, давайте, начнем, – объявил Бакер и, став на пятки, развернулся на месте и вскинул руку к потолку. – Вам будет это интересно, Берч. Вы ведь теперь в моем подчинении, так сказать. Вы юнга на моем корабле, а я ваш капитан. Смотрите, что буду делать я, слушайте, отмечайте для себя то, что вам покажется важным. Как говориться, хороший пример лучше, чем тысячу наставлений, – подытожил инспектор и, скрещивая пальцы рук, поправил перчатки. – Сейчас перед вами, Берч, откроется театр человеческих душ, и эти души, уж поверьте мне, не столь привлекательны.
За дверью первой комнаты Томас полагал увидеть приятную особу. Ведь девицы подобной профессии, как опрометчиво считал он, должны были отличаться некой привлекательностью. Однако это оказалось не так. На стуле, справа от входа, сидела еще не старая, но уже и не первой свежести толстушка в коричневом и пышном в сборках платье из тартана. Свои густые и давно немытые волосы она просто-напросто собрала на затылке в пучок, и от этого ее крупное с обвисшими щеками лицо выглядело еще крупнее, а голова, казалось, была насажена сверху на короткую и выпуклую, словно кожаный обруч, шею. Пухлыми пальцами она теребила мятый платок, сморкалась в него и снова продолжала теребить. Со стороны было очевидно, что женщина, кроме того, что находилась в пред обморочном состоянии, никак не могла взять в толк, с кем ей предстоит разговор. С коротышкой, который кружит вокруг нее, впившись взглядом, точно собака-ищейка, рассматривая ее формы, или высоким в клетчатой кепке, который – так и застыл у двери на входе. Первым начал коротышка, поэтому женщина резонно для себя решила, что этот недомерок и есть главный. А со стороны всё происходящее выглядело, мягко сказать, забавно. Бакер, описывая круги вокруг женщины, пытался высмотреть только ему известные надобности, а толстушка, не подымаясь со стула, перебирала ногами и не поспевала повернуться к инспектору лицом.
– Кливз! – обратился Бакер к констеблю стоящему в дверях комнаты, неожиданно громко, что заставило женщину, вздрогнуть и прижать руки у груди. – Будите записывать!
– Да, инспектор! – отрапортовал Кливз и, вынув из бокового кармана своего плаща деревянный футляр для хранения пера и чернил, с деловым видом сел за стол.
– Итак, мисс!... Приступим! – объявил Бакер.
– Миссис, инспектор, – неожиданно для всех писклявым голосом поправила его толстушка. – Я замужем.