— Откуда это?
— Производственная травма, — замазываю корректором остатки.
Последний штрих — бижутерия, капля духов от Kenzo, удобные босоножки на среднем каблуке. Вызываем такси. За руль садиться — обломить себе весь кайф. Не выпить, не расслабиться.
Пока едем в Марину, Радка продолжает переписываться, а я массирую затылок. Все-таки блондин задел какие-то точки.
— Ты чего все время шею трешь?
— Затылок болит.
— Чуйка что ли опять твоя? — настороженно.
— Да нет. По другому как-то. Не могу разобраться. Будто давит что-то. Тянет якорем. И это бесит.
Она рассматривает мое лицо. Улыбается.
— Шикарно выглядишь. Тебе идет этот блеск для губ.
В другой раз я бы отреагировала иначе, но не после инцидента с Айслером. Именно этот блеск остался на его рубашке и руке.
Отмечаю, как Радка теребит свои волосы. Опять комплексует.
— Ты тоже. Уверена, сегодня с кем-нибудь познакомишься.
— Волосы свои одолжи, — шутит она.
— У тебя свои не хуже, — искренне.
Таксист слушает наши взаимные похвалы и усмехается, наблюдая в зеркало заднего вида.
— Hijas [дочки. Частое обращение у испанцев], отлично выглядите. Только ребятам лишнего не позволяйте.
— В этом можете быть уверены, — без сомнений отвечаю я.
На входе толкутся разношерстные компании, но подруг Радки не видно. Она тянет меня за руку к широкому порталу.
— У нас бронь на имя Марии, — бросает она вышибале, и нас быстро пропускают внутрь. Идем к приватным залам. Радка открывает дверь и первый, кого я вижу — Мальдонадо. Большая компания вместе с ним.
Тоже только что приехали, рассаживаются на удобные кожаные диваны.
— Какого Ктулху!? — Смотрю на подругу. Зло смотрю.
Ее выражение лица с воодушевленного быстро сменяется на грустное.
— Я хотела тебе сделать сюрприз. — Искренне.
Вздыхаю.
Ее поступок понятен. У нее свой интерес. Она хотела ближе познакомиться с русым парнем. Дала ему свои координаты, они списались, а Мальдонадо воспользовался этим коннектом, чтобы встретиться со мной еще раз. С ней я потом разберусь. Дома. Без посторонних.
Смотрю на Давида. Он внимательно изучает мое лицо, волосы, сарафан. Улыбается. Даже не скрывает во взгляде «guapa». [красивая]
— Проходи, — уверенно.
Я качаю головой.
— Нет.
— Останься. — искренне.
Я обвожу присутствующих взглядом. Компания большая. Человек десять-двенадцать. Ребята, которых я видела на пляже, уже с девушками.
Смотрят на меня… просительно? Будто от моего решения зависит их веселье. За исключением одной — она стоит позади и пытается скрыть взгляд «да шла бы ты подальше». Бедная. Так и хочется сказать — я на него не претендую.
— Я не буду это считать за твое «да», — добавляет он.
Но я продолжаю молчать. Единственное, что меня еще держит — это друзья Давида, которые уже настроились повеселиться и попеть в караоке.
Давид коротко кивает.
— Ясно. Ты приехала сюда хорошо провести время и не в восторге, что тебя обманули. Я оставляю зал за тобой и твоей подругой. Мы уходим.
Он делает жест друзьям «на выход», и ребята досадливо опускают взгляды — им обломали кайф. Другого приличного караоке бара поблизости нет. Да и момент упущен. Но они готовы идти за своим Матадором. Не просто потому, что это их лидер. А друг детства, который приехал на несколько дней. Вспоминаю, как Давид тепло похлопывал друга по плечу. Вздыхаю, принимая решение.
— Не надо никуда уходить. — Смотрю на приватный VIP-зал. Большой, комфортный. Но… Слишком уединенно. Интимно что ли. Располагает к тесному контакту. — И я останусь, если твои друзья не против перебраться в общий зал. — Я приехала сюда повеселиться. Пусть так и будет. — Плачу за себя сама, — добавляю уверенно.
Ребята кивают, а Давид, не скрывая довольного выражения лица, улыбается.
— Хорошо. Chica «No importa».
Пока идет рокировка со столами, мы стоим в коридоре и ждем, когда нас пригласят.
— Мия Бесова — красивое имя, — тихо говорит Мальдонадо.
Поднимаю взгляд.
— Я осталась из-за твоих друзей.
— Знаю. Но красный сарафан тебе идет, — как ни в чем не бывало.
— Я не твоя muleta [кусок ярко-красной ткани, которым во время корриды тореро дразнит быка].
Давид улыбается.
— Значит все-таки ты знаешь обо мне.
— У меня свой таблоид, который не выключить, при всем моем желании… — бросаю взгляд на Радку, которая уже вовсю разговаривает с парнем по имени Майкл. Везет ей на Мигелей, конечно.
— Она мне помогла.
Ловлю его теплую улыбку.
— Ты меня не слышишь.
— Я слышу тебя и твое «нет», — переходит он на серьезный тон.
— Хорошо.
— Почему ты упоминаешь Ктулху? — внезапно спрашивает Давид.
Запомнил.
— У каждого своя вера.
Он внимательно изучает мое лицо, хочет что-то спросить, но нас прерывают.
— Столик готов, — улыбается администратор. Видимо, знает фамилию Мальдонадо.
Загружаемся в общий зал, я сажусь рядом с Радкой, заказываем напитки, песни. И… как ни странно, веселье начинается.
Друзья Давида совершенно простые местные ребята, соль земли, за исключением русого — тот британец, приехал вместе с Давидом из Мадрида.
Да и сам Давид. Не зазнался. Не кичится достатком. И фамилией отца. В очередной раз убеждаюсь — парень со стержнем.
Мы смеется, травим шутки, слушаем, как поют в зале, и много говорим.
Ребята рассказывают о своем босоногом детстве, делятся эмоциями и главное — ни о чем меня не спрашивают. Видимо, получили указания.
Как оказывается, Давид учится в знаменитом университете Комплутенсе в Мадриде на юриста, но закончил школу матадоров.
Я пью любимый Бейлис и, несмотря на боль в затылке, чувствую, как меня отпускает. Мне хорошо. Я в моменте. Подумаю о том, что будет в мою смену послезавтра. Я погружаюсь в эту ночную суету испанского побережья и впитываю каждой порой жаркий колорит юга.
Диджей врубает ремикс культовых Gypsies с не менее культовым Bamboleo [Гуляю вольно], и девчонки с воодушевлением подпрыгивают с дивана.
— Ну что, chica rusa [русская девушка], умеешь танцевать фламенко?
— Фламенко, это не просто танец, это язык души! — чуть с пафосом, копирую я одну свою знакомую, выставляя палец вверх на испанский манер.
— О! Да она в теме! — они тянут меня на танцпол, и я не возражаю. Люблю. Умею. Практикую.
[Музыкальная тема в буктрейлере]
Диджей задает темп, мои каблуки его подхватывают и громко отбивают ритм. Zapateado*. Резонируют пульсу — он тоже стучит в такт музыке.
Bamboleo, Bambolea
Porque mi vida, yo la prefiero vivir asi**
Спина натягивается гитарной струной, и следом идут руки. Braseo. Взмахиваю — словно крыльями. Режу воздух. Эмоции пронизывают тело, заставляя его говорить без слов.