«Вот что значит чертовы профи!» — кривлюсь.
Поворачиваю голову и нахожу на соседнем сиденье оставленную в Эль-Корте сумку. И вишенкой на торте — брендовый смарт, аккуратно венчающий мои вещи. Как издевательство. Как кирпич, который повесили на мою шею.
Сжимаю челюсти и, сдерживая злость, пытаюсь мыслить логически.
Скорее всего, меня вели с самого Пуэрто-Бануса. Почему не останавливали?
Да это же элементарно. Наблюдали за повадками. Хотели прояснить мои планы. Куда именно я попытаюсь сбежать. Так, чтобы потом неповадно было. Как только билет был куплен, они и вышли из сумрака.
Кривлюсь. И от досады сбрасываю на пол радкины очки. Все равно маскировка не пригодилась. Голова только от них раскалывается. Закрываю глаза и массирую виски.
— Ибупрофен? — слышится с переднего сиденья спокойный голос Виго, и я поднимаю взгляд. Развернулся в мою сторону. Внимательно смотрит. Готов выполнить любое мое желание. Ну, почти…
Молчу. На вопрос не отвечаю. Зло смотрю на него исподлобья. Но его не смущает мой агрессивный настрой.
Наклоняется к бардачку и достает упаковку обезбола. Протягивает мне вместе с бутылкой воды.
Невозмутим и непробиваем, как памятник. И от его спокойного вида становится еще хуже. Меня накрывает таким отчаянием, что начинает звенеть в ушах.
Таблетки и воду не беру. Демонстративно отворачиваюсь к окну. Даже не хочу с ним или с кем бы то ни было из них разговаривать.
Хотя… Смотрю на брендовый телефон.
Почему это я должна сдерживать свою злость? Я сейчас выскажу все, что думаю по этому поводу главному хозяину всей этой команды быстрого реагирования боевых сурикатов и стелс squad в одном флаконе.
Со злостью сметаю смарт, нажимаю на вызов. Гудки идут, но звонок не принимает. Повторяю. Безрезультатно. Несмотря на то, что меня бомбит от эмоций, понимаю. Он не будет со мной разговаривать. По крайней мере пока я в таком состоянии.
«Ну уж нет, ваше величество Генрих Наваррский, успокаиваться я не собираюсь»
Набираю СМС на испанском. Слишко велика честь говорить с тобой на немецком, который ты предпочитаешь в общении.
«Si usted cree que mi enojo pasará, está profundamente equivocado, estimado señor Eisler»
[Если вы думаете, что моя злость пройдет, то вы глубоко ошибаетесь, уважаемый сеньор Айслер]
Руки чешутся добавить «cabron» [козел], но сдерживаюсь. Даже ругательство делает нас ближе. Намеренно придерживаюсь официального тона. Он нас дистанцирует.
В ответ тишина. Другого я и не ожидала.
Ну, рано или поздно все равно со мной поговоришь.
Хотя прекрасно понимаю, что в ближайшее время беседовать со мной он не намеревается. На яхту так уж точно меня не потащит.
Да глаза бы мои его вообще не видели!
Подъезжаем к КПП комплекса в Пуэрто-Банусе, кривлюсь. Привезли в тюрьму.
Поднимаемся в атико. Первое, что бросается в глаза — брендовые пакеты. Все сделанные мной покупки аккуратно стоят на кожаном белом диване в гостиной.
Сжимаю свой нейлоновый рюкзак с документами, но Виго на них не претендует. Как и на сумку saco, от которой я избавилась на шоппинге. Молча протягивает мой личный смарт, якобы оброненный мной в мерсе.
— Рекомендую заблокировать окна, выход в зону отдыха и на террасы, — зло бросаю Виго.
— Вам холодно? Поменять настройки в климат-контроле? — реагирует совершенно спокойно.
«Нет. Улечу. Как Карлсон, блин»
— Выброшусь с террасы или крыши. Вот зрелище будет. На десятку. Кровь, мозги по всему пляжу…
— Спокойной ночи, сеньрита Бесова, — невозмутимо. Знает, что у меня не тот склад характера.
От отчаяния хочется закричать. Чувствую себя птицей в клетке. Настолько отчетливо, что стены физически начинают давить на грудь. Задыхаюсь, как при клаустрофобии.
Скидываю мешок на столик. Смахиваю бейсболку с париком и быстро поднимаюсь наверх. Здесь свежо. Просторно. Заглатываю воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
«Бесова, не паникуй. Прорвемся…» подбадриваю себя, но первый раз в жизни не знаю, что делать. Тупик. Клетка.
Распускаю волосы и их тут же подхватывает ночной бриз. Играет с локонами, развевает их в разные стороны, не замечая моего настроения.
Смотрю на звездное небо.
— Ктулху. Ты всегда меня поддерживал. В самых сложных ситуациях. Почему ты не помог мне сейчас?
Тишина. Черное небо с застывшими звездами смотрит на меня равнодушно.
Массирую затылок. Позвоночник гудит. Голова свинцовая. Сказывается напряг последних дней.
Ладно. Стряхиваю минор. Как там в меме с якобы восточной мудростью говорится… Никому не отвечай, когда ты зол. Ничего не обещай, когда ты счастлив. Никогда не решай, когда ты грустен. Последний пункт я бы поменяла на “когда ты в полной заднице”.
Нужно привести мысли в порядок. Это не значит, что я перестану злиться на Айслера, но пока меня бомбят эмоции, решения, как выйти из тупика, не найду.
Чешу голову. После парика в жару. Помыться и переодеть белье тоже не мешало бы. Терпеть не могу нечистоплотность. Горько усмехаюсь. Здесь мы с Айслером похожи.
— Ходить грязной и немытой — тоже вариант отвадить Айслера. — Иронизирую.
Пока стою под душем, пытаюсь понять, что меня ждет. Теперь, когда я немного успокоилась, могу рассуждать логически.
Как минимум Айслер ужесточит охрану. Как максимум — понятия не имею, какое наказние меня ждет. А наказать он может. В этом я не сомневаюсь. Умеет. Практикует.
Пытаюсь найти решение, как справиться с ситуацией, в которую я попала, но на ум ничего не приходит.
Одно знаю наверняка — рыдать, сидя на пятой точке и обняв коленки, в душевой, точно не собираюсь.
Смываю гель для душа от Lancôme. Все туалетные принадлежности поменяли еще днем на дорогие бренды.
На полке стоят средства по уходу за кожей от Guerlain и Chanel. Принципиально их игнорирую. Заворачиваюсь в большой халат и выхожу.
Прохожу мимо большой кровати — спать я сегодня не планирую. Нужно подумать.
Выхожу из спальни. В кухне подхватываю из холодильника открытую еще днем бутылку Fiji и направляюсь в гостиную. На столике лежит мой нейлоновый рюкзак, с которым я бежала.
Сажусь в кресло, подгибая ноги. Вытаскиваю кошелек. Считаю наличку. Там я прятала не только деньги, но и ювелирку от Hermés. Достаю украшения. Из дерзкой коллекции «якорная цепь».
Иронично. Лишь сейчас осознаю, что кольцо моего размера было только на безымянный палец. Кривлюсь. Как напророчила. Со злостью бросаю украшения на столик, и они со звоном падают на отполированную поверхность.
Делаю пару глотков воды и откидываюсь в кресле. Ктулху. Что же делать?...
Закрываю глаза. Чувствую, как на меня накатывает усталость.
Просыпаюсь от странного ощущения. Будто кто-то рядом. Резко открываю глаза и, жмурясь от яркого послеполуденного солнца, вижу абрис мужской фигуры. Айслер стоит у стекляной панели, засунув руки в карманы, и смотрит на море.