Несмотря на нежелание засыпать, долго сопротивляться препаратам сложно. Веки становятся тяжелыми, и меня плавно погружает в медикаментозный сон.
Просыпаюсь от ощущения, что кто-то рядом. Открываю глаза. Айслер.
Глава 28. Колибри
Айслер стоит рядом. Смотрит на мониторы. Внимательно рассматриваю его лицо. Первое, что приходит на ум — устал. Лицо осунулось. Под глазами пролегла тень.
Увидел, что я проснулась. Переводит внимание на меня. Изучает.
— Wie fühlst du dich? [Как ты себя чувствуешь?]
— Хорошо, — почти не вру.
— Испугалась?
Всего одно слово, но от него идет что-то цепляющее.
— Да. — Честно.
За спокойной маской что-то происходит. Вздыхаю. Сейчас не в состоянии анализировать. Облизываю губы.
— Пить хочу.
Приподнимает дистанционкой изголовье. Подносит к губам поильник, и я с жадностью припадаю к узкому носику.
Пока пью, убирает мои волосы назад. Локоны и правда немного мешают. Норовят пощекотать лоб и щеки.
Выдыхаю. Быстро перевожу на волнующую меня тему:
— Как Виго?
— Он будет в порядке.
Если доктору я не очень доверяла, Айслеру верю.
— Тут палата огромная. Мне не нужна такая. Переведите его сюда.
Губы трогает улыбка.
— Не беспокойся о нем.
Такая простая фраза, но сказано многое. Айслер о нем позаботится. Не хуже, чем обо мне.
Киваю. Вспоминаю слова медсестры и хмурюсь. Надо расставить все точки «i».
— У меня нет частной страховки. Даже не представляю, сколько это будет стоить.
Улыбка сменяется на недовольство. Молчит. Но я не люблю недоговоренностей. Безусловно, всю сумму за лечение я буду возвращать всю жизнь. Но часть денег… Подсчитываю свои финансы.
— Я смогу вернуть...
— Вопрос закрыт. — Отрезает.
Короткая фраза. Но ею все сказано.
Наклоняется к изножью кровати. Что-то проверяет.
Делаю глубокий вдох. Понимаю, что если бы не его вторжение в мою жизнь, этой ситуации не случилось бы. Но я тоже чувствую ответственность за произошедшее. Не могу спихнуть вину на него. Мы оба увязли в этой ситуации. Для чего-то она нам обоим дана. Понимает ли он это?
Перевожу взгляд на него. Он что-то делает сбоку моей кровати. Не могу понять что.
— Который час?
— Девять вечера.
— Можно открыть окно?
— Рано пока. Из-за ослабленного иммунитета можешь простудиться. Твоя палата обеззараживается бактерицидным рециркулятором.
Смотрю на устройства, подсвечивающие голубым. Подобные я видела в торговых залах. Безопасное кварцевание в период пандемии.
Тем временем Айслер вновь наклоняется. Присматриваюсь. Чертов Ктулху! Да это же мешочек с мочой. Почти пустой. Айслер меняет на чистый. Настолько тушуюсь, что щеки начинает гореть.
— Медсестра поменяет.
Молчит. Уходит в одну из дверей. Слышу шум воды. Моет руки. Кривлюсь. Ему, как аккуратисту, однозначно, такое неприятно. Как несмытая вода в туалете. Чувствую дискомфорт. Слишком интимно. Будто я при нем пописала.
Возвращается. Хочу пошевелиться, но все тело сковывают бандажи.
— Неудобно?
— Да.
— Реберный бандаж грудную клетку не сдавливает?
— Нет. Просто дискомфортно. А он нужен? — спрашиваю, потому что когда-то, когда работала REP-ом, один наш клиент упал со скутера и сломал два ребра. Ему никаких корсетов не прописывали.
— При таком переломе ребер нужен. Но с осторожностью из-за пневмоторакса.
Поправляет подушки. Чувствую его ладонь на спине. Там, где нет корсета. Рука жесткая. А прикосновение мягкое. Бережное. Страхующее. Ловлю себя на мысли, что у меня нет отторжения к телесному контакту. Пусть он и не носит гендерный характер.
Вспоминаю один из снов. Смотрю на Айслера. Чем-то недоволен. Хмурюсь. Ну да. Я вся ломаная-переломанная. Как говорила одна моя коллега REP, когда хотела подчеркнуть чью-то непривлекательность — «Мисс пис».
Отходит к шкафу. Достает чистую больничную распашонку. Понимаю, чем он недоволен. Несмотря на то, что в палате включен климат-контроль, я немного влажная из-за бандажей. Из-за ослабленного иммунитета могу подхватить простуду. И голову не мешало бы помыть. Сама бы не против нырнуть в ванну на пару часов.
Подходит к кровати, разворачивая одежду. Мои глаза расширяются. Надеюсь он не сам будет меня переодевать?! Под халатом лишь корсет и катетер, выводящий мочу.
От волнения начинаю быстро дышать. Отчего аппаратура вокруг меня реагирует писком.
— Тебе плохо? — смотрит на мониторы.
— Пусть медсестра поменяет белье. — Сбивчиво.
Айслер понимает причину скачущих показателей.
— Пусть. — Не препятствует моему желанию.
Вызывает персонал. Две молодые женщины, одна из которых мне знакома, прилетают так быстро, что я не успеваю выдохнуть.
Надеюсь, что Айслер сейчас уйдет. Оставит меня наедине с моим корсетом и катетером. Но нет. Садится на диван поодаль и переводит внимание на смарт.
Да чертов Ктулху!
Ну хоть не в кресло рядом и не смотрит на меня.
Женщины знают свое дело. Судя по реакции, делают это не в первый раз при Айслере. Так как не удивлены его присутствием. Тушуюсь. Понимаю, что он видел меня голой.
Меня не только переодевают, но и меняют постель, протирают влажными полотенцами, пропитанными раствором с приятным запахом. Даже волосы. Проделывают процедуру несколько раз. Все это время на себя не смотрю. Закрыла глаза. Страшно. Потому что из-под реберного бандажа виднеется такая палитра цветов, будто меня разрисовали краской. Опять кривлюсь, понимая, что всю эту красоту видел Айслер. «Мисс пис» одни словом.
Пока меня вытирают сухими полотенцами, слышу жужжание смарта и тихий голос Айслера.
— Нет… — По-немецки. — Перенеси Zoom-конференцию на десять… И поторопи главврача. Я жду его через 15 минут в клинике.
Вздыхаю. Чувствую дискомфорт из-за того, что он перевернул весь свой бизнес-график.
Медсестра, тем временем, проверяет капельницу, датчики, протягивает мне ополаскиватель для рта, после чего вместе с коллегой также быстро уходит.
Несмотря на присутствие Айслера во время процедуры мытья, чувствую себя легче. Свежее. Облегченно выдыхаю. Но ненадолго. В палате стоит странная тишина.
Смотрю на немца. Он не реагирует. Продолжает печатать в смарте.
— Как только восстановишься после пневмоторакса, улетишь в Швейцарию, — неожиданно. Продолжая печатать.
— В смысле?!
— На моем джете в частную клинику. Восстанавливаться. В дороге тебя будут сопровождать пульмонолог и медсестра.
Хмурюсь. Понимаю, что при необходимости он запихнет в самолет все медоборудование, медперсонал и даже слона в придачу, но дело не в сопровождении.
— Нет. — Уверенно. — Я буду чувствовать, что должна вам.
— Ты мне ничего не должна. — Спокойным тоном.