Внимательно смотрю на него. Продолжает печатать.
— То есть я свободна. — Прощупываю свой статус.
— Придешь в мою постель, когда будешь готова.
Вспоминаю один из своих снов. Большая мужская ладонь. На ней сидит птица. Колибри. Крохотная по сравнению с мужской кистью. Но яркая. Переливается всеми цветами радуги. Исследует руку. Не улетает. Не боится. Пальцы сжимают колибри, и та начинает трепыхаться и недовольно щебетать. Пытаясь вырваться.
Сон не врал. У меня нет отторжения к Айслеру. Птица не боялась его руки. Исследовала ее. Но я не хочу, чтобы меня сжимали в ладони. Не хочу, чтобы за меня все решали. И не смирюсь с этим.
— Я не поеду в Швейцарию.
— Клиника профилируется на подобных случаях.
Верю, но это не изменит моего решения.
— Нет. Здесь тоже хорошие медцентры. Испания славится своим медобслуживанием.
— Не спорю. — Не отрываясь от смарта. — Но там тебя поставят на ноги гораздо быстрее.
— Откуда вы знаете?
— Есть прецеденты.
Верю его словам. Но ехать не хочу.
— Нет. Я люблю Испанию и восстановлюсь здесь. — Жестко. Насколько позволяет голос.
Чтобы он не давил аргументом моего состояния, стараюсь не перевозбуждаться. Иначе опять начнут плясать показатели и пищать мониторы.
— Знаю, у тебя нет фобий к новым местам.
— Правы. Но дело не в этом. Я останусь в Испании.
— Не капризничай, Мия.
Аккуратно выдыхаю. Пытаюсь найти весомый аргумент.
Если он сказал, что я ему ничего не должна, возможно, всю деятельность в медцентре он развел из чувства долга и ответственности. Туда же можно отнести и его отмену поездки и бизнес-планов. Может быть, понимает, что если бы не его вторжение в мою жизнь, этой ситуации не случилось бы?
— Я вас не виню в случившемся. Не надо включать чувство долга. Вы мне ничего не должны.
Молчит, продолжает общаться со смартом. Ждет приезда главврача.
— Я. Останусь. В Испании. — Проговаривая каждое слово.
— Тебе нужно отдохнуть. Позже поговорим.
Сосредотачиваюсь. Продолжая следить за состоянием. Чтобы меня не воспринимали как немощную. Хотя сил хватает, только чтобы глубоко дышать и говорить.
— Никаких позже. Я хорошо соображаю и не впала в медикаментозный маразм. Приборы подтвердят.
— Ты ведешь себя неразумно.
Аккуратно выдыхаю. Понимаю, как выгляжу со стороны. Назло всем отморожу уши. Он предлагает быстро поставить меня на ноги. Не принуждая к постели. А я отказываюсь. Но мне все равно. Это дело принципа.
— Как же вы не поймете. Я не хочу вашего сценария моей жизни.
— Мой сценарий целесообразен и ликвиден.
— Пусть. Но он не мой. Я настолько этого не хочу, что даже попала в аварию.
Наконец он отрывается от смарта. Вижу, что у него есть контраргументы. Он, как человек логики и разума не верит в то, что авария произошла по моей вине. Но готова продолжать спор за право распоряжаться своей жизнью, как я считаю нужным.
Сжимает переносицу. Хмурюсь. Помню этот жест. Сейчас опять включит диктатора. Как тогда, когда он забрал меня из особняка Ортисов. Затаила дыхание. Шейный бандаж мешает, но я готовлюсь к сопротивлению.
Убирает руку. Смотрит на меня. Но взгляд спокойный. Даже если недоволен. Я этого не вижу. Проводит длинными пальцами по квадратному подбородку. Помню этот мужской жест. И тот же звук царапающего трения от его щетины.
— Не сжимайте меня в руке, как колибри. Иначе я задохнусь. — Добавляю.
— Хорошо, Мия. Я верну тебе твой сценарий. — Голос спокойный.
Выдыхаю.
На его смарт приходит СМС. Видимо, подъехал главврач.
Айслер встает с дивана. Подходит к моему изголовью. Наклоняется. Прикасается губами ко лбу. Кожу щекочет его щетина. Губы жесткие, но нежные. Странно. Как такое возможно. От его прикосновения по позвоночнику проходит дрожь.
— Спи, Колибри.
Идет в выходу, а я смотрю на его широкую спину и задаюсь вопросом. Разжал пальцы. Потому что болею или услышал меня.
Глава 29. Жизнь налаживается
— Вам необходимо допить бульон до конца, — медсестра стоит надо мной надзирателем. Только хлыста не хватает.
Молча киваю. Но смотрю на бульонную чашку и готовлюсь морально. Чувствую себя Гарри Поттером, которому пришлось пить горькое зелье для восстановления костей.
С детства не люблю первые блюда. Бабушка рассказывала, что я выплевывала протертые пюре и позже переворачивала тарелки с супом.
— Как лекарство. Залпом.
Киваю, но смотрю на чашу с черешней, как на манну небесную.
— Я пью лекарство горстями. Зачем еще бульон…
— В костном бульоне высокое содержание коллагена. Это незаменимый строительный материал для костей и соединительных тканей.
— Lo sé - lo sé [знаю-знаю]. Белок. Аминокислоты и прочее, — Берусь за удобные ручки и залпом допиваю бульон. Тянусь к черешне, но Монсе мне подсовывает омлет с овощами.
Понимаю, что выгляжу со стороны, как капризный ребенок. Но вкусная сладкая еда помогает забыть о дискомфорте в теле.
— Кофе бы выпить и шоколадное печенье…
— Кофе вымывает кальций. Сладости при вашей лечебной диете тоже не рекомендуются. В обед на десерт будет сладкий инжир.
Бросая взгляд на черешню, запихиваю в себя омлет и выгляжу хомяком.
— Не забудьте, через час у нас лазеротерапия.
— А можно я сама дойду? — смотрю на кресло-каталку, как на орудие пыток.
— Кабинет в другом здании. Долгий путь…
Как только с завтраком покончено и Монсе исчезает, встаю и направляюсь к окну. Там, по ту сторону стекла кипит жизнь. Тянет магнитом.
Вздыхаю. Продолжаю рассуждать, в чем причина такого троллинга со стороны Ктулху. Зачем так шарахнул? Выполнил мою просьбу или еще сильнее связал нас с Айслером? А еще с недавних пор мучает еще один вопрос. Что было там? По другую сторону жизни? Где я была четыре дня...?
Прошло две недели. Айслер больше не появлялся. И. этот факт почему-то царапает. На следующий день приехал Винсенте — второй безопасник, который ловил меня в Малаге, привез сумку с документами и телефоны. Они, в отличие от меня, не сломались. Знаю от Винса, что Наваррский улетел из Испании на следующий день. Сдержал слово вернуть мой сценарий? Похоже.
Аккуратно обхожу палату по периметру. Каждый шаг приближает меня к выписке.
Даже врачи говорят, что восстановление проходит гораздо быстрее, чем полагается по их прогнозам. Уже вовсю встаю. Хожу. Даже не хромаю. Помогают всевозможные терапии. Электро-, магнито-, лазеро-, физио-, в довесок лечебная физкультура и дыхательная гимнастика.
Но больше всего греет душу сегодняшний разговор с врачом на утреннем обходе.
— Ну что. Поздравляю вас, сеньорита Бесова. Скопление воздуха в плевральной полости не обнаружено, посттравматических деформаций и нестабильности грудной клетки не наблюдается. Если не возникнет осложнений, будем готовить вас к выписке через неделю, — слова главврача и его довольный вид вселяют надежду, что скоро я, наконец-то, вырвусь из больницы.