— Правда. — уверенно.
— Вот что значит оказаться в нужном месте в нужный час.
Как я и предполагала, коллеги понятия не имеют об аварии, и я этому рада. И, главное, никаких намеков об Айслере.
— В любом случае, там не сложилось. Я возвращаюсь через неделю-две. — Пока молчу, что меня перевели в офис.
— ¡No me digas! [Не говори мне. Часто употребляется в контексте «Правда? Серьезно?»] Не знаю как ты, а я рада!
— Да, я тоже рада. Но у меня проблема с жильем. Ты не знаешь, может, кто-нибудь из девочек на лимпиесе ищет соседку по комнате?
— Не знаю. Не слышала. Но в сезон… Все забито… — Пауза. — Нужно спросить у нашего Красавчика. Он всегда в курсе всего.
— Слушай, спроси как можно скорее.
— Да не вопрос! Сегодня и спрошу!
— Ты меня очень выручишь. — облегченно. — Кто у тебя напарница?
— Не напарница, а напарник. Дани.
— Какой Дани?
— Ну наш итальянец Дани. Ты с ним на Сан-Хосе работала.
— А, Даниэль. — вспоминаю, как он поправлял мне цветок и шутил по поводу кондиционера. — Подтянешь итальянский. — шучу.
— Кстати, о тебе спрашивал…
— Зачем?
— Понравилась.
— Тогда лучше не говори, что я звонила.
— А что так? Парень заинтересовался. Горячая итальянская кровь. Даже мой Антонио приревновал немного.
— Не хочу давать ложных надежд.
— Ты в своей манере, — подшучивает. — Una Besita al aire [Воздушная поцелуйка]. Когда-то тебя все-таки кто-то поймает.
— Возможно.
День тянется как липкая нуга. Срослась со смартом, ожидая новостей от Лолы. Ненавижу это состояние. Права была моя бабушка — нет ничего хуже, чем ждать и догонять.
Во второй половине дня, едва я вернулась с очередной терапии, на этот раз магнито-, приходит голосовое от Лолы.
«Ничего нет. Все забито до конца сезона»
Не удивлена. Собственно, и не рассчитывала на быстрый успех.
Хмурюсь. Думаю, как решить проблему. В объявлениях — цены заоблачные.
От мыслей отвлекает стук в дверь. Поднимаю голову. На пороге стоит секретарь Айслера.
****
Продолжение завтра
Глава 30. Петер
Петер Форстер, немец двадцати семи лет стоит, выпрямившись, напротив кровати. Одет с иголочки. Отглажен, отутюжен, блестит, как новый евро. Маска официального спокойствия безукоризненна.
— Guten Tag, Frau Besova [Добрый день, фрау Бесова. Со сравнительно недавних времен в Германии при официальном обращении для незамужних девушек тоже используют «фрау»]. Как вы себя чувствуете? — слишком вежливо, слишком отстраненно. Здесь он определенно не с целью, чтобы навестить.
— Хорошо. Иду на поправку. Мне сказали, что Виго уже выписался. Как он?
— В норме.
Улыбаюсь.
— Отличная новость. Я тоже через неделю выписываюсь.
— Именно поэтому я здесь.
Превратилась вслух.
— В связи с тем, что вы лишились жилья в период высокого сезона, у вас есть возможность снять студию, по вашему усмотрению, до октября включительно. Отель оплатит расходы. — Тоном диктора, ведущего программу новостей на официальном канале.
Логично. В ноябре цены уже ощутимо падают и можно найти хорошее жилье на длительный срок.
— Но к первому ноября вы должны найти новое место проживания. — Добавляет.
Внимательно рассматриваю Петера.
Под маской официальной вежливости чувствуется холодность. А это эмоция. Уверена, что Айслер никаких распоряжений Петеру вести себя подобным образом не давал. В поведении референта проскальзывает что-то личное.
— Это распоряжение Айслера?
— Герра Айслера. — Поправляет. Подчеркивая официальный уровень.
— Да. Простите. Это распоряжение герра Айслера?
— Да. — Не скрывает. — Так как вы попали в аварию в период, когда были под ответственностью моего работодателя.
И вновь все логично.
— А сейчас? — уточняю.
— Что именно?
— Я под ответственностью герра Айслера?
— Нет.
Что ж. Это тоже логично. Он обещал вернуть мою жизнь. Он выполнил свое слово сполна. И его «придешь в мою постель, когда будешь готова», не актуально. Целуя меня в лоб, Айслер со мной попрощался.
— Но расходы по медицинскому обслуживанию и последующей реабилитации до полного вашего восстановления будут оплачены.
— Потому, что в период аварии я находилась под ответственностью герра Айслера.
— Совершенно верно.
Тем же холодным тоном, от которого становится неуютно.
— Ваши вещи будут доставлены по адресу, указнному вами, — тем временем продолжает он.
— Я постараюсь найти жилье как можно быстрее.
— Принимая во внимание ваше состояние, вам может быть предоставлена помощь риэлтора от компании в поиске жилья по вашему запросу.
— Не надо никакого риэлтора. По моему запросу.
— На ваше усмотрение. — Не спорит.
— А знаете что. Привезите мне мои вещи сюда. Чтобы они не занимали атико.
— Хорошо. — Вновь не возражает.
— Да. И еще… Я говорила об этом Винсенте. Нужно вернуть украшения в Hermès и TOUS. И всю одежду, которую я покупала на шоппинге в Эль-Корте. Думаю, еще не поздно. Все чеки в брендовых пакетах с вещами. Украшения в моей бандолере.
— Я передам герру Айслеру.
Передавать ты будешь долго, судя по твоему настрою. Сама выясню. Пока не истек срок, когда можно вернуть покупки в бутики.
— Герр Айслер же в Испании. Если вы здесь… — рассуждаю вслух, активируя смарт.
— Уже три дня.
Мысль, что он прилетел на Коста-дель-Соль, но никак не обозначил свое присутствие, царапает.
Набираю его личный номер. Отключен. Набираю сообщение. Но ответит ли? Не знаю.
— Позже перезвоню.
«Если не получу ответ», — добавляю про себя.
— Через час герр Айслер улетает. На отдыхе он часто отключает телефон. — Тем же официальным тоном.
Выхватываю слово «на отдыхе». Зависаю. Он говорил, что после поездки в Бильбао хочет провести пару недель в поместье в Приорате. Со мной. Я самоисключилась. Значит, поехал сам. Что логично. Почему он должен отказываться от своих планов, если я сама настаивала вернуть мне мою жизнь. Или не сам? Вспоминаю разговор матери и дочери Ортис. «У него нет проблем с женщинами. Липнут, как мухи. В сексе его уже ничем не удивишь…» Почему-то предположение, что он поедет отдыхать не один, царапает.
— В Приорат? — брякаю, прежде чем подумать.
— Информация частного характера. — Официально.
Тоже логично. Кто я такая, чтобы передо мной отчитываться.
Смотрю на брендовый смарт и протягиваю референту.
— Он мне уже не понадобится.
Он приближается к моей кровати и забирает черный гаджет.
— Gute Besserung, Frau Besova. [Выздоравливайте, фрау Бесова] — на этот раз теплее. Искренен. Зла не желает.
Наблюдая, как он выходит за дверь, зависаю. В очередной раз делаю вывод, что подобное чрезмерно холодное поведение продиктовано эмоцией самого Петера Форстера, но не являлось распоряжением Айслера. Интересно, в чем причина этой холодности?